Просто вернуться.... - ValmirWolfgard

было.

Текинцы и сибиряки схватили ревущего, отбивающегося купца

под руки и поволокли по платформе к поворотному крану, которым обычно грузили

уголь в тендеры паровозов.

Два адвоката-эсера упали на колени прямо в грязный снег,

прижимая руки к груди:

— Пощадите! Мы только юридическую помощь оказывали!.. Мы не

спекулянты!..

— А вы, господа социалисты, поедете на фронт, — Вонсяцкий

сменил магазин в маузере и спрятал его в кобуру. — В штрафную инженерную роту.

Будете копать траншеи под Двинском. А если кто-то из вас еще раз заикнется

мужикам, что царский Указ о Земле — это обман, первая же пуля в затылок будет

от собственного конвоя. Увести!

Через десять минут тело миллионщика Кротова тяжело

покачивалось на железной цепи под стрелой крана, скрипящей на весеннем ветру.

Вонсяцкий повернулся к начальнику станции, который стоял ни

жив ни мертв, прижавшись спиной к стене вокзала:

— А теперь слушай сюда, путеец. Все сто сорок вагонов с

пшеницей — немедленно перецепить к армейским паровозам. Литер «А — экстренно».

Два состава идут на Петроград, в распоряжение генерала Путилова. Один — на

Москву, генералу Егунову. Если через четыре часа эшелоны не выйдут со станции —

будешь висеть рядом с Кротовым. Время пошло.

Весть о «ритищевской расправе» полетела по телеграфным

проводам Поволжья быстрее молнии. Уже к вечеру следующего дня на узловые

станции Пензы, Тамбова и Самары купеческие гильдии и земства начали сами, без

напоминаний и выстрелов, сгонять подводы с зерном. Элеваторы открывались.

Спекуляция умирала от ужаса перед петлей и кованым сапогом сибирских стрелков.

* * *

27 марта 1917 года, 22 часа 00 минут.

Зимний дворец, Петроград.

В кабинете на втором этаже, где когда-то принимал доклады

Александр III, горела настольная лампа под зеленым абажуром.

Николай сидел в кресле, вытянув ноги в сапогах. На столе

лежала итоговая ведомость Управления Железнодорожного Порядка: за последние

трое суток в Петроград вошло сорок два продовольственных эшелона и восемнадцать

составов с углем. Хлебные бунты на Выборгской стороне прекратились полностью;

рабочие, зажатые в железную дисциплину, но накормленные досыта, давали

рекордную выработку снарядов.

Дверь неслышно открылась. Вошел генерал Морозов. На нем была

черная шинель без знаков различия, в руках — тонкая папка красного сафьяна.

— Продовольственный кризис в столицах купирован, Ваше

Величество, — тихо сказал начальник контрразведки, кладя папку на стол. —

Корнилов докладывает: в армии на Северном и Западном фронтах прошел первый этап

демобилизации старых возрастов. Солдаты уходят домой с винтовками, но тихо. У

каждого в кармане — личная книжка на получение земельного надела от

Правительства Порядка. Земство в губерниях парализовано страхом перед нашими

комиссарами.

— Но вы пришли сюда в десять вечера не для того, чтобы

читать мне победные сводки, генерал, — Николай посмотрел в темные,

провалившиеся глаза Морозова. — Что в красной папке?

Морозов придвинул стул и сел без разрешения — за эти

страшные недели они перешагнули через старый дворцовый этикет, превратившись в

соратников по смертельной схватке.

— Англичане, Государь, — голос Морозова опустился до шепота.

— После Двинского пакта с германцами лондонский кабинет впал в бешенство. Бьюкенен

сидит под домашним арестом на Французской набережной, но их военная разведка —

миссия Сэмюэла Хора и сеть майора Торнхилла — продолжает работать в подполье.

Генерал раскрыл папку и разложил перехваченные шифровки и

фотографии:

— Мы вскрыли их тайный канал связи через шведское

консульство и сеть старообрядческих купеческих домов в Москве. В Лондоне

поняли, что бунт народных масс и Думы мы утопили в крови. Теперь они меняют

тактику. Они переходят к индивидуальному террору.

Морозов ткнул пальцем в фотографию молодого офицера с

холодным, аристократическим лицом:

— Капитан Освальд Рейнер. Агент британской секретной службы

MI1c. Тот самый человек, который в декабре прошлого года участвовал в убийстве

Григория Распутина в Юсуповском дворце вместе с князем Феликсом и великим

князем Дмитрием Павловичем. Рейнер не уехал в Англию. По нашим данным, три дня

назад он тайно прибыл в Петроград из Архангельска под видом представителя

датского Красного Креста.

Николай подался вперед. Шрам на его щеке потемнел. Он помнил

это имя. Британская разведка всегда действовала чужими руками, ликвидируя тех,

кто мешал их игре на континенте. В той реальности они убили Распутина, чтобы не

допустить сепаратного мира с Германией. Теперь, когда мир стал фактом, мишенью

стал сам Царь.

— С кем он контактирует в городе? — ровно спросил Николай.

— Вот тут самое страшное, Ваше Величество, — Морозов выложил

на стол еще два снимка. — Мы «вели» курьера Рейнера от самого вокзала. Он

встречался не с эсерами и не с остатками рабочей гвардии. Он встречался с

офицерами лейб-гвардии Преображенского полка из числа старой аристократии, чьи

семьи потеряли имения по вашему Указу о Земле. И с князем Феликсом Юсуповым.

Генерал сжал кулак:

— Они готовят верхушечный офицерский заговор. Цареубийство. Хотят

повторить 11 марта 1801 года — убийство императора Павла I в Михайловском

замке. Английские деньги, обиженная аристократия и гвардейские офицеры, которые

боятся отправки на фронт и ненавидят вашу «мужицкую» земельную реформу.

Николай долго смотрел на фотографию Юсупова — холеного,

красивого молодого князя, считавшего себя спасителем России от «темных сил».

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь отдаленным, мерным

гулом оборонных заводов на противоположном берегу Невы. Старая элита империи,

потеряв Думу и хлебные монополии, решалась на последний, отчаянный укус

отравленного зуба.

— Они считают меня Павлом Первым, — тихо, с ледяной усмешкой

произнес Николай. Он встал, подошел к окну и распахнул тяжелую портьеру. На

Дворцовой площади, в свете электрических фонарей, мерно чеканил шаг патруль

сибирских стрелков с собаками. — Они забыли одну деталь, Морозов. У Павла не

было контрразведки, не было пулеметов и не было генерала Корнилова.

Царь обернулся к Морозову. В его глазах горел спокойный, беспощадный

огонь волкодава, почувствовавшего запах крови:

— Не брать их по одиночке, генерал. Пусть Рейнер и Юсупов

соберут всё свое гнездо. Пусть соберут всех офицеров, всех обиженных князей и

всех британских связных в одном месте. Дайте им поверить, что заговор удается.

А когда они соберутся — мы захлопнем эту мышеловку так, чтобы от старой

аристократии в Петербурге осталось только мокрое место. Подключайте к операции

Вонсяцкого и казаков Кулебякина. Начинаем охоту на «английский клуб».

Глава 26

Глава 26. Английская мышеловка

2 апреля 1917 года, 23 часа 15 минут.

Петроград, Юсуповский дворец