Возвращение - Марцин Подлевский

Месье наклонился и поднял доктора. Казалось, Джонс сможет продолжить путь, хотя двигался он словно на автопилоте.

— На вашем месте я бы хотела поскорее покончить с этим, — заявила Мамушка, выводя их из лифта. — Палиативу нужен только Грюнвальд, — добавила она, взглянув на Джареда. — Вы, ребята, вряд ли его заинтересуете. Может быть, вы даже вернете свой летающий хлам? Сюда. — Она показала им на коридор, ведущий к магнитной железной дороге. — Вы, как вас там, Малкович, — она указала на Месье, — позаботитесь о нашем «непредвиденном» пассажире, которого вы не соизволили представить нам с самого начала. — Она кивнула на доктора. — Он выглядит больным.

— Хорошо, — хмыкнул механик.

— А ты, Бидрок, — Клетка снова повернулась к Эрин, — присмотри за своим компьютерным волшебником. Думаю, он действительно получил слишком сильный удар. Нам нужно срочно отправляться к Палиативу, — добавила она, снова взглянув на Джареда. — Я не хочу проблем с ребятами Червяка. Он так просто не отдаст красавца. Питает к ним слабость.

— Что тут скажешь, — пробормотала Эрин. Мамушка широко улыбнулась, продемонстрировав комплект частично сгнивших зубов.

— Вижу, глупости подходят к концу, — заметила она. — Добро пожаловать на борт.

***

Это невозможно, признал Хаб Тански. Это невозможно. И к тому же оскорбительно.

Никто не будет мной командовать.

И все же он делал то, чего от него ждали. Он покорно шел вперед, как на Голгофу, с покорно опущенной головой. С каждым шагом ему становилось все хуже, словно он погружался в наполненную тьмой бездну. Шаг — и оглушительное эхо. Шаг — и обвал. Шаг — и смерть.

Это реальность, утешал он себя. Это реальность. Как и я. Я реален. Я настоящий. Мухи, напомнил он себе. Мимолетные мухи и настоящий паук. Ты думаешь, что можешь управлять мной… но это я… это я…

Я настоящий.

Будь проклят, пробормотал он про себя, но это был всего лишь еще один рокот, утонувший в шуме Ока. Будь проклят, если ты думаешь, что…

Он заколебался. Но именно в этом и был смысл. «Если ты думаешь». Простое напоминание о процессе, о котором он на мгновение забыл. О процессе познания. Об ассоциациях и умозаключениях, о жонглировании символами, о создании осознания в фокусе. Он забыл о духовной искре.

Он забыл о мышлении.

Медленно, нерешительно он потянулся слабой рукой во внутренний карман своего потрепанного комбинезона и достал палочку, а затем, держа ее в пальцах, остановился прямо перед входом в дверь, к немалому удивлению Клетки и ее людей. Мамушка смотрела на него не столько с гневом, сколько с удивлением. Еще мгновение назад лысый, хилый компьютерщик, который, мягко говоря, был не в себе, едва держался на ногах, а теперь он уверенно стоял и ловким движением извлек откуда-то фузионную зажигалку.

— Ты… — начала Клетка, но Тански высек пламя и, спрятав зажигалку, вдохнул синтетическую копию никотина, выращенную тысячи лет назад и навсегда утраченную человечеством. — Залезай…

— Конечно, Мамушка, — ответил Хаб и, распространяя вокруг себя клубы синеватого дыма, забрался в кабину. — Как может быть иначе.

— Не называй меня Мамушкой, — предупредила Клетка, ведя остальных в очередь. Она уже не сводила глаз с Тански, с трудом удерживаясь от ненужного театрального жеста — выхватить и погасить его сигарету. — Хочешь снова получить по голове?

— Нет, — возразил компьютерщик, но усмешка была заметна в его словах. И эти внезапно застенчивые, рептильно-холодные глаза…

— Надеюсь, что так, — пробормотала она, усаживаясь в начале линии и нажимая кнопку запуска.

Поезд дернулся и двинулся по коридору, медленно втягиваясь в одну из ветвей станции.

Очередь спустилась вниз — прямо в сердце Ока, проносясь по рельсам над заполненными людьми помещениями, мастерскими и закрытыми магнитными полями внутренними ангарами для небольших аппаратов. Она скользила над жилыми секторами и бульварами. Если Око и было когда-то станцией машин С-типа, то за столетия его переделали так, что оно больше не напоминало прежнюю структуру, по крайней мере внутри. Местами виднелись лишь загадочные столбы или пузыри, набитые машинными технологиями, предположительно неоднократно проанализированными Научным Кланом.

Путешествие продолжалось.

Несколько раз очередь останавливалась перед закрытыми барьерами, которые можно было открыть, только введя соответствующий код. Дважды их досматривал охранник Палиатива. В конце концов, станция оказалась не такой уж большой, как могло показаться, и Хаб, наблюдавший за маршрутом, понял, что они кружили, неоправданно увеличивая время в пути. Однако в конце концов они вышли в коридор, который заканчивался пустой, белой и маленькой платформой.

Только там Клетка окончательно остановила поезд и велела им сойти.

— Это здесь? — неуверенно спросила Вайз.

— Оглянись, принцесса, — ответил ей Тански, бесстрастно указывая кончиком другой палочки на стены внутреннего микродвора. — Здесь нет такого количества камер и защитной автоматики. Палиатив наблюдает, и если понадобится, он тоже может поджарить. Это лазерные пушки? — спросил он у одной из сопровождавших их девушек, которая не соизволила ответить на его вопрос. Он подавил хихиканье. — Ну, точно. Плюс: вы слышите более громкий, чем обычно, шум?

— Да…

— Во-первых, сюда стекаются звуки с других уровней, а во-вторых, здесь усилена вентиляция. Если вы хотите сидеть внутри гигантской механической сферы, вам нужно чем-то дышать.

— Ты, умник, — проговорила Клетка. — Не умничай. Ты уходишь.

— Конечно. Сюда, я полагаю? — Хаб указал на большую дверь, похожую на вход в шлюз в конце платформы.

— Ты правильно полагаешь. И прекрати эти дешевые замечания. Палиатив не любит «мыслителей».

— Очаровательно, но колко.

— Как голова?

Тански не ответил, но улыбнулся. Он продолжал улыбаться до тех пор, пока Мамушка не прошла мимо него, не ввела код на панели и не открыла дверь, направив их прямо в Узел.

***

Пожилой старик с бледной, почти полупрозрачной кожей сидел в большом кресле, похожем на электронный трон, с которого свисали толстые силовые кабели и штыри инъекторов. Сразу за троном светилось множество мониторов и оборудования, занимавших почти всю площадь Узла, похожего на огромную операционную с одним пациентом.

Старик, казалось, дремал, его глаза были закрыты. Однако он держал руки слегка приподнятыми и осторожно шевелил пальцами, словно играл на каком-то невидимом инструменте. А может, так оно и было — похоже, скрытый считыватель передавал движения его пальцев, переводя их