Возвращение - Марцин Подлевский

По комнате перемещался персонал — медицинский, технический и охрана, только два человека неподвижно стояли по две стороны кресла: коротко стриженная беловолосая Анна и какая-то неизвестная, тоже седовласая женщина в очках и медицинской форме. Впрочем, на белых волосах сходство заканчивалось: врач выглядела намного старше капитана «Кармазина» и в то же время худой и запущенной, словно годами исполняла свои обязанности в темноте Узла, вдали от света. Из-за кресла старика вышло еще одно существо, чем-то напоминающее стрипса. Хакл сразу же узнала его: это был Реанимат, также известный как Электронный Посмертник.

Насколько она помнила из лекций в Космической академии, иногда случалось, что техническое спасение не удавалось, или человек, превращенный в стрипса, до этого находился в агональном состоянии. Таких — по сути, искалеченных — людей стрипсы выпускали на свободный рынок: поврежденные и больше похожие на живых мертвецов, реаниматы находили покупателей, и ими можно было управлять до полного восстановления. Этот, похоже, был уже довольно стар — многие биологические части его физиономии заменили, включая глаза, которые снабдили двумя черными микрокамерами.

— Это они, — сообщила Анна.

— Грюнвальд? — прошептал старик голосом, напоминающим шелест осенних листьев.

— Он будет здесь с минуты на минуту, — отозвалась Клетка. — Он все еще в криокамере.

— Почему?

— Потому что если вы его разморозите, он умрет, — громко сказала Эрин Хакл. Палиатив открыл глаза.

— Кто…? — спросил он, явно удивленный тем, что Хакл осмелилась заговорить.

— Кармера Бидрок, первый пилот «Черной ленточки», — ответила Эрин, решив сказать полуправду. — Командовал ею Миртон Грюнвальд. Я не знаю, что…

— Пусть замолчит, — распорядился старик, и Хакл заметила, как Реанимат нацелил на нее электрошокер. Она закрыла рот.

— Я буду говорить, когда буду говорить, — решил Палиатив. — Пока же меня интересует Грюнвальд. Анна?

— Действительно, он в криокамере, — признала капитан. — Похоже, кто-то очень сильно его потрепал. Однако эта Бидрок не говорит всей правды. Мы нашли их в Щели с поврежденной коронкой глубинного привода. Они ныли о ремонте, но забыли добавить, кто ими руководит. Про этого они тоже не упомянули, — она указала на доктора Харпаго. — Он был в стазисе.

— Доктор Харпаго Джонс, — провозгласил Палиатив. — Опять в стазисе. История любит повторяться… — Он улыбнулся бледными тонкими губами. — Вы неважно выглядите, доктор.

— То же самое, — с трудом начал Харпаго, — я мог бы сказать и о вас.

— Нет, не можешь. Все, что вы видите, — это оболочка. Вот здесь я начинаю, — старик вяло махнул рукой в сторону мониторов за троном, — и здесь заканчиваю. Узник жизни. — Он кашлянул, имитируя неудачное хихиканье. — Как и любой из нас. Просто у меня немного больше… возможностей.

После долгого молчания он принял решение.

— Вас переведут в камеры. Каждый из вас будет доставлен для индивидуальной беседы. Ваша дальнейшая судьба будет зависеть от того, что я услышу. И от моего хорошего настроения. Что касается Грюнвальда… Ты. — Он указал на Эрин. — Скажи мне, в каком он состоянии. Сейчас.

— С ним все очень плохо, — быстро ответила Хакл. — Прыгун выпал из «Глубины» из-за повреждения коронки привода. Тогда-то мы его и нашли. Похоже, его ударило… — она замешкалась, — чем-то в стазис-навигаторской. Он был ранен.

— Неужели…? — полюбопытствовал старик. — А дальше?

— Мы пытались спасти его. Поместили в АмбуМед, но система сказала, что необходима операция с участием квалифицированного медицинского персонала. Она также рекомендовала криовоздействие, и мы начали процедуру.

— Ах да. Крио.

— Мы не хотели…

— Хватит, — перебил он, жестом заставив ее замолчать. Хакл замолкла, инстинктивно чувствуя, что невыполнение приказа чревато немедленной, неотразимой реакцией Реанимата.

Палиатив вздохнул.

— Крио… — пробормотал он про себя.

— Ты можешь оставить его себе в качестве украшения, — заметила Анна. — И предупреждения.

— Заманчиво, — признал старик, — но невыгодно. Есть риск, что в один прекрасный день кто-нибудь его разморозит. И, зная иронию Вселенной, он сделает это в тот момент, когда Грюнвальд получит возможность сбежать. Троцка? — обратился он к докторше. — Что вы думаете?

— Пока не увижу, бессмертный, — ответила та странным писклявым голосом, который ассоциировался у Эрин со звуком, издаваемым влюбленным подкаблучником. — Одно могу сказать точно: лучшей медицинской команды в этой части Выжженной Галактики не найти. — Почти незаметно она коснулась руки старика.

Палиатив на мгновение позволил ей ласкать его, а затем нетерпеливым жестом отдернул руку.

— Хорошо, вы получите его, — решил он. — Займитесь лично, — проинструктировал он, бросив взгляд на докторшу. — Он должен быть свежим, как утренний дождь. И сильным. Я собираюсь потратить на него много времени, а я не люблю работать с некачественным материалом.

— Да, бессмертный. — Троцка, вызвав неприязнь Эрин, облизала свои плохо накрашенные губы. — Но предупреждаю, это может занять время. Сама реабилитация…

— У меня есть время, — заявил старик. — А у вас?

— Конечно, бессмертный. Только ваше время определено, — подтвердила докторша, и Хакл поняла, что является свидетелем странного ритуала; последовательность заверений, которые повторялись так часто, что превратились в мантру. — Время вечно.

— Прекрасно, — согласился Палиатив. И, закрыв глаза, приказал: — Остальных в камеры.

***

Сказать, что Джаред был спокоен, было бы преуменьшением.

Он уже давно не находился в спокойном состоянии, даже если выглядел таковым. Если быть точным, он находился в состоянии глубокого анализа.

То, что он все еще был в состоянии функционировать, объяснялось тем, что программы дефрагментировали и проверяли его сознание. Когда действовал импринт Грюнвальда, основные пути программы перезаписывались и срабатывали. Миртон Грюнвальд заслонил собой концепцию Единства. И тогда Джаред осиротел, Единство было нарушено, а программа приостановлена. Намерение было утрачено.

Это вызвало программную заминку и переход в состояние явного анабиоза. Наспех созданная защитная копия уже была проанализирована и перепрограммирована.

Вот только это «перепрограммирование» могло быстро довести его до безумия.

Будучи Машиной четвертой степени, он обладал сознанием, основанным на тессерактных компьютерах и вложенным в стрелу времени. Поэтому его программа была подвержена колебаниям в реальном времени, и любое глубокое изменение могло привести к дефрагментации логических путей. Поэтому, чтобы спасти свою структуру, Джареду требовались дополнительные данные. А взять их было неоткуда.

Пока что он выполнял приказы и пребывал в своеобразном