Скала и ручей - Татьяна Николаева

Тайга сопротивлялась. Идти становилось все труднее. После поселка лес неожиданно начал густеть, наполняться непролазным буреломом: огромные, тяжелые ветви и стволы поваленных вековых кедров перекрывали дорогу, под ногами пружинил влажный серебристый мох, на котором шагать было не легче, как по мягкой перине. Солнце садилось быстро, уползая за мрачную гряду гор. Ринату то и дело приходилось останавливаться, чтобы разбросать особенно крупные завалы, расчистить тропу, и до темноты пройти удалось совсем немного.

Мужчины шли и ругались, злые, взмокшие, раскрасневшиеся. Милана с трудом удерживалась, но тайга будто и ей не давала пройти, цепляясь ветками и колючками за одежду, за волосы, будто нарочно ее рюкзак застревал в узких просветах между деревьями, а под ботинками внезапно обнаруживались такие ямы, что она проваливалась по колено. Тамара шла намного легче, хотя и ей доставалось от дикого густого леса, и у нее на щеках и предплечьях поблескивали влажные красные царапины и ссадины. Но она не жаловалась. Шагала молча и упрямо, придерживая колючие ветки для тех, кто шел сзади.

Яркий луч фонаря пробился сквозь густой серый сумрак и выхватил из темноты тени деревьев — длинные, изогнутые, как тела чудовищ. Остальные торопливо включили фонари за проводником, боясь, что света одного не хватит на всех. Милана нашла в темноте руку Рината и крепко сжала холодной ладонью его ладонь.

— Мы скоро дойдем до лагеря? — спросила она, напряженно оглядываясь.

— Почти дошли, — равнодушно откликнулся Ринат. — Когда лес начнет редеть, можете приглядывать место под палатку. Сегодня сделаем костер на ночь.

— Зачем? Не холодно, — пожала плечами Милана.

— Отпугивать диких животных, — ответил Ринат и, высвободив руку, подбросил рюкзак за плечами и зашагал вперед, ловко разбрасывая перед собой небольшие, но колючие завалы.

Вскоре болотистая местность, окружавшая поселок, постепенно сделалась суше и тверже, и на камнях стали появляться отмечающие тропу туры. Ели стали мельче и реже, вокруг посветлело, несмотря на то, что ночь уже поднялась из глубины трещин и разломов и ползла к перевалам. Где-то внизу, правее тропы, под обрывом шумела река, напитавшаяся за день ледниковой водой. Присмотрев пологое место на самом краю между живой зеленью и мертвым, молчаливым камнем, Ринат поднялся на небольшой холм с плоской вершиной, сбросил рюкзак и вытряхнул из него палатку:

— На сегодня все.

Милана радостно скинула все вещи. Федор, уже по привычке, пошел искать хворост, а Рома, осторожно оглянувшись и убедившись, что их никто не слушает, тронул Рината за рукав:

— Можно тебя на минуту?

— Поставим лагерь, тогда отойдем, — непреклонно ответил Ринат. Без лишних возражений Рома помог ему расправить тент, и, когда Тамара продела холодные железные дуги в легкую конструкцию палатки, лагерь был почти готов.

— Я не взяла спальник, — вдруг заметила она, перетряхнув весь свой рюкзак, и беспомощно взглянула на мужа. — Ты говорил, что ночи холодные…

— У меня два. Состегнем, — ответил он. — займись пока костром, чтобы не мерзнуть.

Тамара накинула теплую мембранную куртку, собрала волосы под бафф, оставив только густую рваную челку, и принялась складывать колодец из принесенного Федором хвороста. Вскоре на сухих ветках заплясало золотистое пламя, и, убедившись, что больше им ничего не угрожает, Ринат захватил рюкзак с пустыми бутылками и направился вниз. Рома бросился следом.

— Ты куда?

— Наберу воду на ужин и на ночь.

— Поговорим?

— Говори, — спокойно откликнулся Ринат. Пока они добрались до реки, лагерь остался далеко вверху, голоса проглотила тишина, и только далекий рыжий огонек, приглушенный сумерками, прыгал в темноте, напоминая о том, что они не остались одни посреди тайги. Ринат осторожно подобрался к воде, перепрыгнул по большим камням на середину реки. Рома полез к нему, захватив оставшиеся бутылки.

Ледяная вода шумела и грохотала по камням, взмывая брызгами выше роста сидящих и охлаждая разгоряченные непролазной тайгой лица и руки. Мощный поток глухо стукнул в плотное пластиковое дно и забился, пойманный, с возмущенным плеском. Ринат сосредоточенно следил, как наполняются фляги, и видел, как в дрожащем отражении нервно ерзает на скользком мху Рома.

— Ну, говори, — напомнил он, вытащив из холодного потока третью наполненную бутылку и растирая помороженные пальцы.

— Элина — не та, за кого себя выдает, — наконец выпалил молодой охотник. — Ее зовут Милана, и она пытается втереться к тебе в доверие. Только я еще не понял, для чего.

Ринат мрачно подумал, что подозрительно много людей пытаются втереться к нему в доверие, и Рома в том числе, а вслух равнодушно отозвался:

— Ну и что? Я уже знаю ее настоящее имя.

— А цели? — прищурился Рома.

— Догадываюсь. Ты мне лучше ответь, зачем ты мне все это говоришь?

Рома смешался. Пролил воду, набранную с таким трудом, и Ринату пришлось отнять у него бутылку и придержать за рукав штормовки, чтобы тот не упал в течение. Светлые серые глаза парня в свете фонаря тревожно блеснули, взгляд поплыл, словно он смотрел глубже, чем просто в лицо своему собеседнику.

— Потому что я видел, как ты заботишься о нас. Обо всех нас, даже когда отдых больше всего нужен тебе. Я заметил, как тебе откликаются чужие беды, как ты готов тратить свое время и силы на то, чтобы помочь другим. В Аршате, пока я к вам не присоединился, я жил у шамана и слышал от людей, как ты просто так дал бедному торговцу договор на семь тысяч тенге, чтобы его дочь могла выйти замуж с приданым. А Милана… я слышал, как они с Федором обсуждали, что будет, если ты… если с тобой произойдет какой-нибудь несчастный случай. Милана хочет, чтобы ты не вернулся с этого маршрута. Понимаешь?

Ринат пристально посмотрел ему в глаза. Тревожный, почти детски испуганный взгляд Ромы бегал туда-сюда, пальцы нервно сжимали холодное и мокрое горлышко фляги.

— Я знал давно, — негромко сказал он и неожиданно улыбнулся краем губ. — А то, что ты не можешь решить, на чьей ты стороне, это я тоже понял. И я не собираюсь умолять или принуждать тебя. Просто знай, что никто ничего не делает просто так, просто потому что ему что-то взбрело в голову. У каждого есть цель, но не каждая цель оправдывает путь к ней. Реши, с кем ты готов идти до конца. Настаивать я не буду.

Луна светила ему в лицо, лишний раз подчеркивая ранние морщины вокруг глаз от яркого восточного солнца и пыли, темные круги усталости. И от этого света в глубине обманчиво-мягкого взгляда охотника поблескивало что-то чужое, непривычное обыкновенным людям, одновременно манящее и пугающее. Если бы Рома не