Искатель 19 - Сергей Шиленко

поморщился, продираясь сквозь витиеватый тяжеловесный юридический жаргон. Эльфы, как ни странно, обожали усложнять формулировки, вплетая в текст десятки оговорок, чтобы исключить даже малейшую вероятность недопонимания. На Земле такие многостраничные договоры составляли ушлые корпоративные юристы, чтобы запутать клиента, а здесь это считалось признаком высокой культуры и честности.

Этот конкретный документ касался закупки древесины. Ничего эпохального, и вряд ли он тянул на формальный пакт между королевствами, но ушастые отнеслись к поставкам брёвен с такой же серьёзностью, как к объявлению войны. Я точно знал, что Ирен с Лейланной всё тщательно просчитали и согласовали, но привычка держать дела под контролем заставляла вчитываться в каждую строчку. Только после этого обмакнул перо в чернильницу и поставил подпись. Пришлось постараться, свою старую, неразборчивую земную закорючку я давно сменил на более изысканный росчерк с парой завитушек. На Валиноре иметь уродливую подпись, особенно для дворянина, считалось чем-то сродни дурному тону. Хотя мне, конечно, было ещё ой как далеко до эльфов, которые выводили свои имена так, словно писали картину маслом.

Отложив пергамент, придвинул следующий, на поставку партии высококачественных стрел. Вот это уже больше по моей части. Затем пошли бумаги на железные слитки. Я с головой ушел в рутину, методично вчитываясь в цифры и условия, просидев так, наверное, с полчаса. Тишину кабинета нарушали лишь скрип пера и моё мерное дыхание.

И тут за дверью послышалась какая-то возня, а потом раздался деликатный, но нетерпеливый стук. Я даже обрадовался законному поводу отвлечься от цифр.

— Войдите! — крикнул я, откидываясь на спинку кресла и разминая затёкшую шею.

Дверь бесшумно отворилась, и на пороге появилась Мизини. В ту же секунду все мысли о торговых пошлинах, стрелах и древесине вылетели у меня из головы со скоростью арбалетного болта.

Тело кошкодевушки с головы до пяток прикрывала полупрозрачная ткань из тончайшего шёлка, точь-в-точь как у танцовщиц, которых я видел в Марогии, включая лёгкую вуаль на лице, которая при этом не скрывала абсолютно ничего, скорее наоборот, подчеркивала каждый изгиб. И самое главное, в отличие от южных танцовщиц, под этим струящимся шёлком на Мизини не просматривалось ни лоскутка нижнего белья.

Её нежная бледная кожа, лишенная малейшего изъяна, не нуждалась ни в каких украшениях. Бархатистые ушки, длинный изящный хвост и мягкая серая шёрстка с тигровыми полосками, спускающимися по позвоночнику до середины спины, только добавляли образу пикантности, делая девушку-тигрицу ещё более соблазнительной. Воздух в кабинете мгновенно наполнился густым, дурманящим ароматом сладких эфирных масел, которыми Мизини щедро натёрла тело, и в свете магических кристаллов её кожа влажно поблёскивала, приковывая взгляд.

Мои ноздри уловили и другой запах, терпкий, тяжёлый мускус женского возбуждения.

Мизини грациозно поклонилась, как настоящая марогийская дива, замерла в этой позе, а затем я услышал тихие чарующие звуки флейты. В кабинет, плавно покачивая бёдрами в такт мелодии, вошла Лили.

Моя кунида тоже облачилась в такой же откровенный прозрачный наряд, её точёная фигурка, обильно умащенная маслами, выглядела настолько аппетитно, что во рту мгновенно пересохло. Лили, не прерывая игры на флейте, лёгкой походкой подошла к мягкой кушетке в углу кабинета, уселась на неё и указала взглядом на подушку рядом с собой. Мизини тем временем начала свой танец.

Какая же всё-таки выдумщица моя ушастая проказница! Лили явно впечатлилась танцовщицами на юге и решила устроить мне приватное представление, подключив нашу куртизанку. И, чёрт возьми, у них получилось!

Я встал из-за стола, загипнотизированный плавными, текучими движениями Мизини, подошёл к кушетке и опустился рядом с Лили. Девушка извивалась как настоящая дикая кошка, каждое её движение было пропитано концентрированным эротизмом, а моё возбуждение уже стояло колом, до боли натягивая ткань брюк. Кунида, отложив флейту лишь на мгновение, ловко и привычно помогла мне избавиться от одежды. Я откинулся на спинку кушетки. Лили снова поднесла флейту к губам, её пальцы запорхали по отверстиям инструмента, и мы вдвоем продолжили наблюдать за завораживающим танцем.

. Воздух дрожал от мелодии, а обоняние сходило с ума. Сладкая ваниль, исходящая от Лили, смешивалась с густым опьяняющим запахом течки Мизини. Мой член пульсировал, наливаясь тяжестью, от одного только вида того, как серая кошечка с тигровыми полосками выгибает спину.

Я абсолютно точно знал, что Мизини никогда в жизни не видела тех южных танцев, но благодаря Лили, которая, видимо, выступила режиссером, кошкодевушка воспроизводила их с потрясающим профессионализмом. Более того, она превзошла марогианок. Нечеловеческая гибкость позволяла ей принимать такие позы, о которых обычные женщины не могли и мечтать, что выглядело не просто сексуально, а уже являлось истинным искусством, диким, первобытным и невыносимо возбуждающим.

Она дразнила меня минут десять, подходила ближе, обдавая жаром, сжигающим её изнутри, и тут же отступала. Наконец, не прекращая танца, Мизини скользнула ко мне и потёрлась своим влажным разгорячённым телом о мои ноги. Шелковистая кожа девушки горела, по телу пробегала лёгкая дрожь напряжения. Тонкий шёлк насквозь пропитался потом и соками, а когда она прижалась ко мне, я почувствовал эту обжигающую влагу на своей груди и бёдрах. Бархатистый хвост дразняще скользнул по моему животу, заставив судорожно выдохнуть.

Я держался сколько мог, сцепил зубы, наслаждаясь сладкой пыткой и впитывая каждое её движение. Но когда она нависла надо мной, извиваясь прямо над пульсирующим членом, и капля её сладкого нектара сорвалась и упала на мою разгоряченную плоть, предохранители сорвало.

Лили, тонко почувствовав момент, отняла флейту от губ и хитро улыбнулась, бросив быстрый взгляд на настенные часы.

— Ну всё, разогрев окончен, — промурлыкала она, грациозно поднимаясь с кушетки. — Мне пора бежать. Обещала проведать Эшли, а потом встретиться с Ирен и Зарой. Оставляю эту дикую кошечку на тебя, Артём.

Кунида наклонилась, поцеловала меня в щёку, игриво щёлкнула Мизини по носику и, подхватив с кресла накидку, выскользнула за дверь, послав нам на прощание воздушный поцелуй.

Как только тяжёлая дверь кабинета захлопнулась, тишина стала почти осязаемой, давящей на барабанные перепонки. Мизини замерла на месте, её грудь высоко вздымалась, зрачки расширились так сильно, что серая радужка превратилась в тонкую кайму. В полумраке комнаты, освещенной лишь мягким сиянием магических кристаллов, она казалась ожившей тенью, сотканной из шёлка и древней хищной грации. Воздух между нами буквально искрил, пропитанный густым ароматом её масел и тем самым первобытным запахом возбуждённой самки, который всегда действовал на меня лучше любого афродизиака.

Мои пальцы с жадностью впились в её тонкую талию, притягивая кошку к себе. Кожа Мизини под прозрачной тканью полыхала жаром, по ней пробегала мелкая непрерывная дрожь. Она издала