Искатель 19 - Сергей Шиленко

Пришлось на ходу менять планы: заскочил на кухню трактира «Путь в дикие земли», собрал объёмную корзинку с горячей едой и направился к дому Эшли.

До этого я приходил в их крошечный, но уютный домик всего один раз, когда знакомился с её матерью и младшим братом. Жили они почти в нищете, поэтому я в своё время лично распорядился, чтобы здание хорошенько утеплили, починили крышу и провели базовые удобства вроде проточной воды.

Я постучал, но прошла пара минут, прежде чем дверь со скрипом приоткрылась. На пороге, шатаясь и тяжело дыша, стояла Ханнеа, мать Эшли, бледная как полотно, лоб блестел от испарины. Ей явно следовало лежать в кровати, а не встречать гостей.

— Простите, что разбудил, — мягко сказал я. Подхватив её под локоть, помог вернуться в дом и усадил на лежанку возле жарко натопленного камина. В соседней нише, завернувшись в одеяло, кашлял Мика, младший брат Эшли. Похоже, инфекция скосила всю семью разом.

— Всё в порядке, милорд, — слабым сиплым голосом ответила Ханнеа. — Просто эта зараза настигла нас всех одновременно. Трудно справляться, когда даже воды подать некому.

— Вы обращались к целителю? — нахмурился я. — Может, прислать Зару или Ирен? Если понадобится, даже Киру вызову из города.

Ханнеа удивлённо моргнула, а затем хрипло рассмеялась.

— Да благословят вас боги, молодой человек, но простуду магией не вылечишь, — в её тоне слышалась материнская снисходительность, мол, такие базовые вещи должен знать каждый.

Я непонимающе уставился на неё. Меня искренне удивляло, что целительная магия пасовала перед такой банальной проблемой, хотя уже замечал, что Система часто просто игнорировала болезни, не являющиеся магическими дебаффами.

— Даже классовое заклинание Избавление от болезни не сработало? — уточнил я, вспомнив навык, который лекари получали на тридцатом уровне.

— Обычная простуда этим не лечится, — снова усмехнулась она, вытирая пот со лба. — Никакая магия не поможет, только время, тепло и обильное питьё.

Хм, значит, на Валиноре не изобрели лекарства даже от банального насморка?

— Ну, в таком случае я принёс кое-что получше воды, — ободряюще улыбнувшись, начал доставать из корзины запечатанные глиняные горшочки, от которых исходил восхитительный аромат. — Тут наваристый куриный бульон, горячий медово-мятный чай и имбирное печенье. Хватит на день-полтора, а завтра и послезавтра пришлю кого-нибудь из слуг с новой порцией еды и всем необходимым. Не стесняйтесь просить, если что-то нужно.

— Ох, да благословят вас боги, милорд! — с бледной, но искренней улыбкой произнесла Ханнеа, принимая из моих рук тёплую кружку с чаем. — Я знаю, Эшли будет вам очень признательна, — она покачала головой и укоризненно цокнула языком. — Моей бедняжке досталось больше всех. Она слишком много торчала в вашей мастерской, недоедала, не спала сутками, вот организм и не выдержал.

Женщина бросила на меня строгий неодобрительный взгляд, на который способна только мать, защищающая своего ребёнка.

Кольнула совесть, хотя формально моей вины тут не было.

— Я не устанавливаю жёсткие часы работы в мастерской, госпожа Ханнеа. Изобретатели трудятся ровно столько, сколько сами захотят, — я нахмурился. — Но если Эшли действительно так себя истязает, серьёзно поговорю с ней, заставлю сбавить темп и нормально питаться. А ещё прикажу мастеру Раймо лично следить за её графиком и выгонять домой, если она засидится допоздна.

Взгляд женщины смягчился.

— Это было бы славно, спасибо, — она кивнула в сторону небольшой пристройки, которую я недавно приказал возвести специально для её дочери. — Можете проверить, не проснулась ли она. Уверена, Эшли обрадуется вашему приходу, и бульон ей сейчас не помешает.

Я осторожно погладил Ханнеа по плечу, поставил порцию супа возле спящего Мики и тихонько проскользнул в комнату своей возлюбленной.

Одной из причин, по которой я оплатил эту пристройку, было желание поставить там нормальный письменный стол и книжный шкаф, чтобы Эшли могла с комфортом работать дома. Я надеялся, что это поможет ей меньше переутомляться. Видимо, стратегия провалилась.

Моя гениальная изобретательница лежала на кровати, плотно закутавшись в одеяло. Она тяжело дышала через рот, обычно бледное лицо раскраснелось от температуры, а волосы слиплись от пота. Ведро возле кровати было доверху забито использованными салфетками, которые уже начали расползаться по полу, словно сугробы грязного снега. Запах в комнате стоял тяжёлый, смесь болезни, травяных мазей и пота.

Почувствовав укол нежности и жалости, присел на край кровати и осторожно приложил ладонь к её горячему влажному лбу. Эшли вздрогнула, приоткрыла покрасневшие глаза и слабо улыбнулась.

— О… привет, — прохрипела она.

— Привет, трудоголик, — тихо отозвался я. — Я принёс тебе еды.

— Это… это очень мило с твоей стороны, — голос Эшли дрожал. Она потянулась за последней чистой салфеткой, громко высморкалась и бросила комок в переполненное ведро. Надо обязательно прислать ей ещё целую гору чистой ткани.

— Я сделаю всё, чтобы тебе стало легче. Прости, что не уследил за твоим графиком, — я поставил корзинку на прикроватную тумбочку. — Давай-ка поедим. Куриный суп и чай с мёдом — то, что доктор прописал.

— Спасибо, — всхлипнула она, и её воспалённые глаза вдруг наполнились слезами. — Это… это самое милое, что кто-либо для меня делал.

Я немного смутился. Вряд ли миска супа заслуживала такой похвалы, но, с другой стороны, прекрасно помнил свою прошлую земную жизнь, когда лежишь с температурой под сорок, чувствуешь себя куском дерьма, и одиночество давит сильнее болезни. То, что кто-то просто сидит рядом и подаёт тебе воду, значило невероятно много.

Так и сделал, потратив следующий час на то, чтобы накормить больную с ложечки супом, принести свежей воды, вынести переполненное ведро и немного прибраться в комнате. А когда Эшли смущённо попросила, помог ей обтереться тёплой влажной губкой. Мои руки скользили по её разгорячённой коже, осторожно смывая липкий пот, пока она, тихо вздыхая, опиралась на моё плечо. Я помог ей переодеться во всё чистое и перестелил постельное бельё.

Всё это стояло бесконечно далеко от эротики, но в этой бытовой интимной заботе была своя, особенная близость.

— После всех этих процедур чувствую себя почти живой, — пробормотала моя уставшая изобретательница, когда я снова укрыл её свежим одеялом и, взяв её маленькую мозолистую ладонь в свою, принялся второй рукой мягко гладить её по волосам. Глаза Эшли начали закрываться. — Думаю… завтра