Великий Кузнец - 8 - Анри Олл

воздуха. Для горения, для достижения температур, необходимых для плавки орихалка, требовался мощный, непрерывный поток свежего воздуха, нагнетаемый в горн. Без него печь была просто мёртвой грудой камня и металла. Мне нужно было продумать и реализовать эффективную систему воздуховодов и, что самое главное, придумать, чем этот воздух нагнетать.

Глава 18

Производство кирпичей

Осталось лишь доделать воздуховоды на крыше и как следует подумать над автоматизацией подачи свежего воздуха в горн доменной печи. Это была задачка не из лёгких. В идеале, конечно, следовало бы соорудить что-то вроде центробежного вентилятора с приводом от ветряка или водяного колеса, но, к моему глубокому сожалению, над зданием моей новой мастерской не было предусмотрено никаких винтов «мельницы». А перестраивать всю крышу и возводить башню для ветряка сейчас, когда и без того работы было невпроворот, было бы накладно. Впрочем, я не сильно расстроился. В конце концов, я жил в мире, где существовала магия, и это открывало передо мной такие возможности, о которых любой инженер на Земле мог только мечтать. А магии (маны) у меня, как я искренне надеялся, скоро снова будет в избытке: особенно после того, как я закончу свою мельницу с гидротурбиной и получу, наконец, стабильный и мощный источник магической энергии. Оставалось лишь довести начатое до ума.

По поздним вечерам, в те редкие часы, когда на хуторе не было лишних глаз и я не ездил в Аргонис и не пропадал до ночи в Библиотеке Висячих Садов, роясь в пыльных фолиантах в поисках крупиц полезных знаний, я занимался строительством и ваянием на своём участке. Тишина, опускавшаяся на хутор с наступлением сумерек, когда дневной свет центрального кристалла начинал меркнуть, окрашивая небо в густо-алые и багряные тона, была удивительно располагающей к спокойной, методичной работе руками. Воздух, напоенный ароматами речной свежести, влажной земли и скошенной травы, остывал, и от реки начинал тянуть лёгкий, приятный холодок. В такие часы, под мерный стрёкот сверчков и далёкое уханье какой-то ночной птицы, я чувствовал себя особенно умиротворённо.

Одним из таких вечерних проектов, родившихся из практической необходимости, стала длинная печь для обжига кирпичей, которую я решил возвести у той же стены, в углу, по соседству с моей домной. Задумка была тревиальна в своей практичности: зачем каждый раз гонять огромную домну, тратя на это уйму топлива и маны, ради обжига сравнительно низкотемпературного материала, когда можно построить для этого отдельную, специализированную печь? Да и объем продукции заодно можно значительно увеличить. Тем более что для обжига простого глиняного кирпича, как я уже знал из своего предыдущего опыта, требовалась температура всего в девятьсот-тысячу градусов Цельсия — сущий пустяк по сравнению с теми адскими жаром, что был необходим для плавки орихалка. Тут можно было спокойно обойтись без какого-либо магического зачарования, полагаясь исключительно на законы физики, примитивные технологии средневековья и правильно подобранные материалы.

Строить я начал, как и полагается, с основания. Отрыв неглубокую, но тщательно выровненную траншею в твёрдом, слежавшемся суглинке подвального помещения, я вначале засыпал все небольшой печённой подушкой и после залил её бутобетоном: всё тем же проверенным составом из глины, песка, извести и мелкого камня, который я использовал для колонны под домну. Фундамент должен был выдержать немалый вес будущей конструкции, поэтому я не поскупился на толщину и сделал его добротным, основательным. Когда бетон схватился и набрал достаточную прочность (я, разумеется, слегка ускорил процесс с помощью магии земли, чтобы не терять драгоценное время), я приступил к кладке каменного пилона на который будут дополнительно упираться каменное перекрытие и одна толстая деревянная балка, когда стены с обычной каменной колонной немного осядут. Точно такой же пилон я на будущее наваял с другой стороны. Все-таки печи вместе с материалами будут весить исключительно много, любая подстраховка не помешает, а в подвале теперь это будут отдельные складские помещения под что-то невероятно ценное, вроде орихалковой руды или готовых слитков.

Затем я вернулся на первый этаж. Первые два слоя внешней оболочки печи я выложил из всё тех же красных глиняных кирпичей, что у меня остались после строительства стен доменной печи. Кирпичи я клал на обычную, проверенную веками глиняно-песчано-известковую смесь, тщательно заполняя все швы и проверяя горизонтальность каждого ряда с помощью своего самодельного уровня. В итоге получилась прочная стена толщиной в двести пятьдесят миллиметров — примерно в длину двух моих ладоней от кончика среднего пальца до запястья. Этого было более чем достаточно для наружной теплоизоляции и придания конструкции необходимой жёсткости. Внешняя сторона этих кирпичей была грубой, шероховатой, с характерным терракотовым оттенком, кое-где тронутым чёрными подпалинами от предыдущего обжига в моих старых печах, не приспособленных для этого дела.

Второй, внутренний слой, я выложил из тех самых глиняно-кварцевых, шамотных кирпичей, которые мы с подмастерьями наделали ранее. Но этот огнеупорный слой я начинал не от самого основания печи, а отступив от пола ровно полметра. Зачем? Всё было продумано до мелочей. Нижние полметра предназначались для загрузочной тележки, на которой сырой кирпич должен был заезжать в печь. Я облепил внутренние стены этими желтовато-белыми, чуть шероховатыми на ощупь кирпичами в два слоя, тщательно подгоняя каждый блок и используя для кладки ту же шамотную глину, разведённую до консистенции густой пасты. Эти кирпичи, с их характерным матовым блеском на изломе и мелкими вкраплениями кварцевого песка, поблёскивающего в свете светильников, словно россыпь микроскопических алмазов, должны были спокойно выдерживать длительное воздействие высоких температур, не трескаясь и не деформируясь.

Но самая хитрая часть конструкции была внизу. На полу печи я уложил два параллельных стальных рельса. Это были не те мощные железнодорожные рельсы, что я помнил по земным фотографиям, а их скромное подобие: длинные полосы из прочной, закалённой стали, высотой в два пальца и толщиной в палец, с слегка скруглённой верхней гранью. Я выковал/наваял их сам, не без труда, в своей старой кузне, используя самый качественный металл, что у меня был. Эти рельсы я прочно закрепил на полу с помощью длинных стальных костылей и деревянных шпал, вбитых в предварительно просверленные отверстия в каменном полу. Они должны были выдержать вес полностью загруженной тележки.

На эти рельсы я водрузил своё главное изобретение: стально-чугунную тележку. Это была массивная, сваренная (с помощью магии, разумеется) из толстых стальных уголков и полос конструкция на множестве маленьких, но невероятно прочных стальных колёсиках. Колёсики эти, с тщательно отшлифованными осями и ступицами, вращались в бронзовых подшипниках скольжения, которые я обильно смазал густым графитовым жиром. Тележка