Кровавый урожай в Тенистой Лощине - Джуно Блэк

Вера вспомнила тот день, когда вышла на берег озера Зеркального и увидела самца крысы с удочкой. Она вспомнила, как он помахал ей, а его перевернутое отражение в воде повторило это движение.

– Это была безумная идея: тайный брат-близнец, которому удалось почти отовсюду стереть подтверждения своего существования и скрываться, пока не настал момент мести. Примите в расчет факты: Дороти настаивала, что ее муж мертв, тем не менее мы все видели самца крысы, который выглядел точно как Эдвард. Или магия, или близнецы. А я не верю в магию! Этот вариант был невозможен.

– Отбросьте все невозможное, то, что останется, и будет ответом, каким бы невероятным он ни казался [9], – процитировал мистер Фэллоу. – Мудрые слова.

– Доказательства я нашла в городской ратуше. Повезло, – сказала Вера. – Во время этой предвыборной кампании я должна оставаться беспристрастной, поэтому пошла помогать составлять списки избирателей. Часть работы заключается в исключении из списков фамилий умерших избирателей. Я стала искать информацию об Адоре, и там нашлись данные о рождении ее детей. Об этом месте Томас не подумал. В противном случае он уничтожил бы информацию и там.

– Как и выпускные альбомы профессора Хайдеггера! – Мистер Фэллоу покачал головой. – Какая удивительная способность творить зло. Вы только подумайте: если бы он использовал свой ум для более благородной цели.

Они прошли по тропинке к дому Спрингфилдов. Вера вспомнила, чтó тут произошло в тот день, когда они прибежали сюда с мистером Фэллоу и увидели стоящую на лужайке Дороти и точную копию Эдварда Спрингфилда. Казалось, это было так давно, а прошла-то всего пара недель!

Внутри большого дома Дороти пошла по комнатам, зажигая лампы и свечи. Она внимательно осматривала каждое помещение.

– Как пыльно. Везде, везде пыль, – повторяла Дороти с явным неудовольствием. – Я никогда не допускала, чтобы дом так долго не убирали.

Вера огляделась вокруг, но увидела только небольшой беспорядок, ничего больше. Может, Томас и убийца, но не неряха.

– Не так и плохо, – высказалась она.

– О, вы пытаетесь поднять мне настроение. Но я знаю, что этот мерзавец толком не занимался домом… как делал бы настоящий Спрингфилд. Вы только посмотрите! – Дороти показала лапой на столик у окна, где стояла лампа с серебряной подставкой в виде букета лилий с неподходящим ей абажуром. – У этой лампы был другой абажур, из красивого стекла с многочисленными маленькими зелеными вставками. А сейчас здесь дешевый тряпичный абажур из другой пустующей комнаты! Вероятно, Томас разбил его и попытался скрыть свое черное дело. Как и другие гнусные дела! О, как я любила эту лампу!

Вера прикусила язык, решив не сдавать Левшу… В конце-то концов, дело сделано. Нет смысла вспоминать неловкость енота. В особенности раз его свидетельские показания оказались главной уликой для доказательства того, что Томас – мошенник. Именно Левша увидел, как самец крысы ел бутерброд с арахисовым маслом.

– Я так рада, что все закончилось, – вздохнула Дороти.

Вера кивнула, затем заметила пустой участок пола в прихожей – уродливое напоминание о том, чтó случилось в этом доме. Да, Томас под арестом, но закончились ли испытания? Могут ли они вообще когда-то закончиться?

Глава 19

Арест Томаса обеспечил жителям Тенистой Лощины и Зеркального Озера бесконечное количество тем для обсуждения и сплетен и совпал с последними днями перед выборами. Во дворах стояли щиты с плакатами, в дверных проемах висели баннеры, ярко-красные и желтые, в поддержку кандидатов на пост начальника полиции. Вера про себя считала их количество, когда шла по городу, но было невозможно определить, у кого преимущество.

День выборов оказался светлым и солнечным. Резкое похолодание было скорее бодрящим, чем неприятным, и Вера подумала, что такая погода сулит высокую явку избирателей. Лиса быстро оделась и даже не заглянула в свою маленькую кухоньку на пути к двери. Она попозже перекусит в кафе «За кружечкой у Джо», но сначала хотелось побывать на участках и взять интервью у избирателей, выполнявших свой гражданский долг.

В центральном избирательном участке, оборудованном в городской ратуше, Вера взяла интервью у Мойры Читтерс, одной из не по годам развитых детей Говарда. Мойра пыталась бросить в урну избирательный бюллетень, но работники участка заметили детскую мордочку, прикрытую бабушкиной шляпой с широкими полями. Они объяснили Мойре, что детям голосовать запрещено.

– Но я хочу! – запротестовала она, когда ее уводили от урны для бюллетеней.

– Только когда станешь немного постарше, дорогая, – по-доброму произнесла одна из сотрудниц.

Вера склонилась, чтобы утешить маленькую мышку, и попросила высказаться о местной политике и голосовании в целом.

– Я должна иметь право отдать свой голос, – настаивала Мойра. – Я тоже здесь живу!

– Это хороший аргумент, – заметила Вера, записывая слова мышки в блокнот. – Что, по твоему мнению, нужно изменить в Тенистой Лощине?

– Не помешало бы установить побольше горок на детской площадке, – заявила Мойра. – И тарзанка над рекой недостаточно длинная.

– Тебе следует прийти на следующее заседание городского совета, – предложила Вера. – На них может выступать любой житель города.

– О, правда? – У Мойры заблестели глазки, и она побежала домой.

Вера взяла интервью у еще нескольких жителей и затем сама встала в очередь для голосования. В кабинке ей потребовалась всего одна секунда. Лиса слишком сильно давила на ручку, обводя имя и фамилию Орвилла.

Когда Вера вышла из избирательного участка, она увидела поблизости длинный стол. Вокруг него стояло несколько горожан.

– Доброе утро, избирательница! – поприветствовала ее белка, жестом подзывая к себе.

– Что это? – спросила Вера, нюхая воздух над столом. Там стояли небольшие кексики, от которых восхитительно пахло.

– Выборные кексы, конечно! – ответила белка. – О, вы, Вера, вероятно, раньше никогда не голосовали в Тенистой Лощине. У нас есть такая традиция во всех городах вверх и вниз по реке. В каждом административном районе имеется свой комитет по кексам, и мы собираемся вместе, чтобы испечь маленькие кексики. Мы продаем их только в день выборов… и их не разрешается покупать, пока вы не вышли из кабинки для голосования.

– Вот это я понимаю – мотивация, – заявила Вера, глядя на выстраивающуюся у нее за спиной очередь. Жители городка выходили из избирательного участка и шли прямо к столу с кексами. Им хотелось побыстрее получить награду за выполнение гражданского долга. От выпечки шли опьяняющие ароматы: корица, гвоздика, мускатный орех, патока. – Сколько?

– Двадцать пять центов, будьте добры, – ответила белка. – Наслаждайтесь!

Вера взяла кекс, завернутый в полосатую бумажку, и улыбнулась. Она собиралась насладиться чем-то вкусненьким.

Избирательные участки закрылись в шесть часов вечера. В это же