Без страха и упрёка 2 - Андрей Борисович Земляной

Заведующий складом, круглый человек в ватнике, шёл рядом с описью и выражением глубокой личной обиды несовершенством мира.

— Эта партия ещё не переоценена, — сообщил он.

— Сейчас переоценят, — ответил Жаров спокойно.

— Так финработник не приехал!

— Ждёт во дворе. — Коротко бросил МУРовец.

— Тогда нужен представитель торговли, — не сдавался хранитель сокровищ.

— В караулке пьёт ваш чай.

Заведующий тяжело вздохнул и больше не сопротивлялся.

Алексей начал с того, что понимал лучше всего — с количества детей. В детском доме числились сто двадцать семь воспитанников и двадцать три взрослых. Значит, требовалось не набрать красивых коробок, которые закончатся за вечер, а обеспечить запас хотя бы на несколько недель.

В грузовик пошли мешки с мукой, крупами и сахаром, и только после этого, ящики шоколада, несколько десятков коробок конфет и карамели, печенье, пряники, халва и мармелад. Затем добавили сгущённое молоко, мясные и рыбные консервы, сыр, масло, копчёную колбасу, крупы, муку и сушёные фрукты.

— Мандаринов нет? — спросил Алексей.

Кравцов указал в дальний угол.

— Есть один ящик. У спекулянта на рынке отобрали. Он продавал поштучно.

Заведующий складом перелистнул опись.

— Мандарины проходят по другому делу.

— Решение по нему тоже есть, — сказал Жаров с лицом палача беспощадного к страданиям кладовщика. — Я проверял.

И ящик тоже отправили в машину.

Во втором корпусе хранились промышленные товары.

Алексей взял детское мыло, зубной порошок, расчёски, нитки, иголки, карандаши, тетради, альбомы для рисования и несколько десятков пачек цветной бумаги. Нашлись шерстяные носки, варежки, шарфы, детские рейтузы и небольшая партия валенок разных размеров.

— Игрушки есть? — спросил Штурмин.

Заведующий со скорбным лицом, повёл их к отдельному стеллажу, где лежали деревянные лошадки, куклы, мячи, наборы кубиков, настольных игр, жестяные автомобили и картонные коробки с ёлочными украшениями. Всё это изъяли у заведующего магазином, который спрятал дефицитный товар и продавал его знакомым за наличные.

— Берём всё детское, — решил Алексей.

Заведующий посмотрел на финансового работника.

— Он понимает, сколько это стоит?

— Может и не понимает, — спокойно ответила женщина, сверяясь с расчётами. — Но средств у него достаточно.

— А грузовика достаточно? — спросил Кравцов, со странной улыбкой. — А то я ещё подгоню.

Большого пятитонного грузовика едва хватило.

Ящики поставили в несколько рядов, промежутки забили мешками и коробками, игрушки разместили сверху, а валенки и одежду уложили возле заднего борта. В конце пришлось закрывать брезент вдвоём, подтягивая ремни через верх.

Финансовый работник вывела итоговую сумму.

— Двадцать три тысячи семьсот восемьдесят рублей, — сообщила она. — Часть товаров идёт по государственной розничной оценке, часть по сниженной из-за повреждённой упаковки. Деньги будут перечислены в доход государства.

— Остальное оставьте на счёте, — сказал Алексей.

Жаров протянул ему акт.

— Читайте.

Штурмин просмотрел четыре страницы с перечнями, подписал каждую и забрал свой экземпляр.

— Теперь можно ехать? — спросил он.

— Теперь можно, — подтвердил капитан. — Но мы с Кравцовым поедем с вами. Передача должна состояться при свидетелях, и оформлена актом.

— Не доверяете?

— А что это такое? — Сыскарь удивлённо поднял брови. — Доверие. Какео смешное слово. Наверное, оно что-то означает. Но если серьёзно, то подобная операция должна быть оформлена по всем правилам и даже более того — ответил Жаров. — Профессиональная привычка. Больше бумаги — чище зад.

До детского дома добрались к сумеркам.

Снег шёл с утра и успел закрыть дорогу ровным белым слоем поверх пробитой колеи. «ЗИС» несколько раз буксовал, а последние двести метров до ворот водитель прошёл на пониженной передаче, стараясь не съехать в канаву.

Первой грузовик увидела девочка, дежурившая возле огромного окна бывшей дворянской усадьбы превращённой в детский дом.

Она закричала так громко, что из здания выбежала воспитательница, решившая, что случился пожар. Следом в коридоре появились дети. Они прижимались к окнам, вставали на подоконники и пытались рассмотреть людей, вышедших из машины.

Алексей узнал Серафиму ещё до того, как она открыла дверь.

Девочка выбежала на крыльцо без пальто, в валенках и шерстяной кофте, и одним прыжком оказалась у него на руках.

— Алексей Иванович приехал! — закричала Серафима с верха, оборачиваясь к остальным. — Я говорила, что он приедет!

Воспитательница вышла на порог.

— Серафима, немедленно внутрь! — потребовала женщина. — Простудишься.

— Я не простужусь, — возразила девочка, но ловко словно белка соскочила с рук и позволила увести себя в тамбур.

Директор детского дома Александра Михайловна Воронцова встретила гостей в кабинете. Она прочитала направление городского отдела народного образования, акт МУРа и опись груза, после чего некоторое время молчала, глядя куда-то во вселенную, и только минут через пять отмерла, сфокусировав взгляд на Тихонове, которого женским чутьём определила как главного в этой странной компании.

— Это всё нам? — тихо спросила директор, едва держа себя в руках, чтобы просто не разреветься от счастья. Да, нормы питания детей выдерживались строго, но в позиции «белки» могло оказаться и соя и каша, а детям для полноценного питания нужно ещё много всего.

— Вам, — ответил Алексей.

— Но здесь на двадцать три тысячи рублей!

— Да, мне уже сообщили.

— Мы не можем просто принять столько продуктов от частного лица.

Жаров положил перед ней бумаги.

— Конечно же можете. Но в данном случае, вы принимаете их не от частного лица, а по акту через городской отдел народного образования. Товар реализован государством, оплачен товарищем Штурминым и передан вашему учреждению. Подпишете опись, поставите печать, затем всё оприходуете.

Александра Михайловна ещё раз посмотрела на цифру.

— У нас всё не поместится…

— Значит, часть разместим в неотапливаемом помещении, — сказал Тихонов. — Продукты на улице не оставим.

Разгружать вышли все взрослые сотрудники детского дома, водитель, милиционеры и старшие воспитанники. Маленьких удержать в здании не удалось. Они толпились в коридоре, прижимались к окнам и сообщали друг другу, что именно увидели.

Когда из кузова вынесли первый ящик с надписью «Красный октябрь», по зданию прошёл гул.

За ним появились коробки с конфетами, мешки, консервы, мандарины, одежда, валенки и игрушки. Дети перестали помещаться возле окон и высыпали на крыльцо, несмотря на окрики воспитателей.

— Назад! — потребовала Александра Михайловна. — Всё получите по списку и порядку!

— Нам не надо