Без страха и упрёка 2 - Андрей Борисович Земляной

момент. Перед атакой, при вводе танков, во время прорыва или смены немецких позиций. Затем сворачивается и уходит, а включается другая установка. Три — пять установок смогут подавить всю связь и остаться вне поражения.

Борис Павлович посмотрел на него поверх очков.

— Антенну за пять минут не свернёшь.

— Тогда оставить дешёвую антенну и увести машину.

— В военное время даже проволока не считается дешёвой.

— Машина и расчёт дороже.

Асеев признал это коротким движением головы.

— Какую именно помеху вы хотите передавать? — спросил Борис Павлович. — Обычный тон оператор может попытаться убрать точной настройкой.

— Не тон. Смесь шума, нескольких частот и обрывков речи.

— Чьей речи?

— Неважно. Лучше вообще бессмысленной. Да хоть возьмите носителей какого-нибудь национального языка. Пусть в микрофон читает стихи о Ленине на юкагирском языке. Главное, чтобы человек слышал не ровный гул, а сигнал, похожий на передачу сразу нескольких станций. Тогда он будет пытаться разобрать слова, менять настройку, вызывать корреспондента и терять время.

Асеев медленно провёл карандашом по бумаге.

— Для амплитудной телефонной связи это действительно может быть эффективнее простого шума, — согласился Борис Павлович. — Особенно если помеха немного сильнее полезного сигнала.

— Именно. Нам не нужно сжечь немецкий приёмник. Нужно, чтобы командир танка не услышал приказ повернуть, артиллерист не получил новые координаты, а штаб полка не понял, где находится соседний батальон.

— И одновременно не заглушить собственную связь, — добавил Асеев.

— Наши частоты должны находиться за пределами подавляемых каналов.

— Не всегда получится. Диапазоны пересекаются.

— Тогда перед операцией нашим частям выдают временные частоты, которые установка не трогает.

— Это потребует дисциплины во всём соединении.

— В наступлении всё требует дисциплины. — Алексей развёл руками.

Асеев отошёл к шкафу и достал толстую папку. В ней находились таблицы характеристик трофейных немецких радиостанций. Несколько страниц были покрыты рукописными пометками.

— Немцы используют довольно много типов аппаратуры, — сказал Борис Павлович, раскрывая папку. — Пехота работает в одном диапазоне, танки в другом, дальняя штабная связь — в третьем. Одной установкой всё не перекрыть.

— Тогда можно сделать разные кассеты генераторов и задающих кварцев, — предложил Алексей. — Сегодня машина работает против танковой дивизии, завтра — против пехотной. Меняют блок с частотами, а силовая часть и антенны остаются прежними.

Асеев задержал взгляд на нём.

— Сменный блок?

— Да. Задающие генераторы заранее настраиваются здесь. На фронте их не регулируют. Расчёт получает кассету, вставляет в станцию и работает по группе станций. Огромную кучу полевых радиостанций намного тяжелее перестроить чем одну станцию подавления.

Борис Павлович быстро набросал прямоугольник, внутри которого нарисовал несколько одинаковых модулей.

— Это уже разумнее, — произнёс Асеев. — Кварц, генераторная лампа, небольшой модулятор. Несколько модулей в общей кассете. Сигналы подаются на широкополосный усилитель. Если часть частот меняется, не нужно перестраивать всю установку.

— Кассеты можно готовить по данным радиоперехвата.

— Не здесь, а в специальной мастерской при фронте, — возразил Асеев. — Иначе сведения будут устаревать раньше, чем блоки доедут до войск.

Штурмин посмотрел на схему.

— Начать можно с десяти каналов.

— С восьми, — поправил Асеев. — Два блока по четыре. Так мы сможем использовать уже имеющиеся узлы.

— Восемь мало.

— Восемь реально изготовить и испытать. Двадцать существуют пока только у вас на бумаге.

— Хорошо. Шестнадцать для первого образца.

Асеев вызвал инженера, работавшего возле стенда.

— Лев Николаевич, подойдите, — попросил Борис Павлович. — У нас появилась новая работа.

Инженер подошёл, вытер пальцы тряпкой и посмотрел на лист.

— Что строим? — спросил он.

— Подвижный передатчик для одновременной постановки помех на нескольких заранее заданных частотах, — объяснил Асеев. — Начнём с шестнадцати каналов. Узкополосные генераторы, общая шумовая модуляция, четыре выходных тракта.

Лев Николаевич ещё раз посмотрел на схему.

— Мощность?

— Пока по пятьсот ватт на тракт, — ответил Асеев. — Потом увидим.

Инженер перевёл взгляд на Алексея.

— А кто это придумал?

— Заказчик, — ответил Борис Павлович. — Поэтому всё неудобное в требованиях можете сразу записывать на него.

— Я думал, заказчики просят дальность, вес и чтобы работало без батарей, — заметил Лев Николаевич.

— Этот просит заглушить немецкую дивизию.

Инженер снова посмотрел на схему.

— Всю?

— Для начала хотя бы её танковый полк, — ответил Алексей.

Лев Николаевич вздохнул, взял лист и ушёл к своему столу.

Асеев собрал остальные бумаги.

— Я направлю предварительное предложение в Наркомат связи и Генеральный штаб, — сказал Борис Павлович. — Без официального задания мы сможем собрать только лабораторный макет.

— Сколько времени?

— Если не отберут людей на другую работу, первый восьмиканальный образец дадим через месяц.

— Долго.

— Тогда привезите мне из будущего готовые лампы, кварцы и подходящий усилитель.

Алексей посмотрел на него.

Асеев замер, затем усмехнулся.

— Шутка, Алексей Иванович. Не надо смотреть так, будто вы действительно знаете, где это взять.

— Я всего лишь подумал, что месяц лучше, чем полгода, потому что к лету сорок третьего, это всё должно быть в войсках, иметь экипажи, и все регламенты для работы.

— Вот и договорились.

От Асеева Алексей уехал не домой.

Серая генштабовская «Эмка» ждала возле проходной. Водитель, услышав новый адрес только кивнул, завёлся и вырулил на дорогу. До Щурова добрались уже после полудня, несколько раз останавливаясь у постов и пропуская войсковые колонны.

Научно-исследовательский полигон стрелкового вооружения занимал большую территорию, отделённую от дороги забором, лесом и несколькими рядами предупреждающих табличек. За проходной начинались мастерские, административные здания, склады, стрельбища и длинные просеки, уходившие между деревьями.

Удостоверение Штурмина дежурный изучил внимательно. Вторую бумагу прочитал дважды.

На листе стояли подписи начальника Генерального штаба и руководителя Разведывательного управления. Предписание требовало обеспечить предъявителю доступ к специалистам, испытательной базе и материалам по противотанковому стрелковому оружию. Отдельной строкой указывалось, что содержание работ разглашению не подлежит, а возникающие возражения следует направлять не предъявителю, а непосредственно в Генеральный штаб.

Дежурный положил лист на стол осторожнее, чем брал.

— Подождите, товарищ старший лейтенант, — попросил он. — Я вызову начальника полигона.

Ждать пришлось двадцать минут.

За Алексеем пришёл инженер-полковник Аркадий Семёнович Осипов, плотный мужчина лет пятидесяти с тяжёлым взглядом и руками заводского мастера. Он представился, ещё раз просмотрел предписание и предложил пройти в кабинет.

— В бумаге сказано, что вам нужны специалисты по противотанковым ружьям, — произнёс