Странник и его спутники - Алексей Вячеславович Зубков

Мужики и бабы, которых сержант поставил в задние ряды, никакую военную подготовку не проходили и могли только подстраховать на случай, если сбежавшие арестанты ломанутся толпой. Два ряда толпой можно смять, не считаясь с потерями. Четыре нельзя.

В рассыпном строю слуги и шлюхи оказались совершенно бесполезны. Индивидуальными боевыми навыками они тем более не обладали.

Перед солдатами же оказались крепкие и злые пираты, возглавляемые дворянами. Частично вооруженные захваченным по пути настоящим оружием, частично — с палками, шестами и инструментами из конюшни.

В силу жизненного опыта, даже те из пиратов, у кого судовая роль не относилась непосредственно к абордажной команде, умели драться в рассыпном строю. А уж против рыцарей у недостаточно крепкого строя пехоты, если нет мастеров меча, то и вовсе шансов нет.

Наскоро выставленный хозяевами замка строй снесли. Солдаты сражались до последнего, «мирное население» тоже билось неумеючи, но яростно. Пощады никто не просил, и никто не попытался сбежать.

— Оружие и доспехи! — скомандовал Адемар, — Берём внешний двор с воротами и зачищаем замок к свиньям свинским.

Пираты уже похватали тесаки и алебарды. Вытряхивать покойников из кольчуг и бригантин долго, но шлемы можно и позаимствовать.

Отряд не то, чтобы строем, но плотной группой вышел во внешний двор. По двору ходили, успокаиваясь, изгнанные из конюшни лошади. Под воротной башней толпилось десятка полтора вооруженных майнхардцев.

В решетке открылась дверь, и навстречу Адемару выскочила стая гиен.

Считать их всех некогда, да тыдры никогда и не считают врагов. На третьей Адемар уже зарычал. Нисколько не помогло. В дикой природе тыдры не едят гиен. Брезгуют. Но гиены думают, что тыдры их боятся.

Над ухом раздался тонкий противный свист. Голову как прострелило от уха до уха. Но гиены, не успев добежать до нестройной частично вооруженной толпы, заскулили и повалились на землю.

Адемар, с трудом превозмогая головную боль, повернулся. Корбо яростно свистел в костяной свисток. Пираты добивали упавших гиен. Добили. Уф.

Между зубцами внешней воротной башни стоял Сантели.

— Мне говорили, что вы крепкий орешек! — крикнул он.

— Вы тоже не хрены хрячьи! — ответил Адемар.

15. Глава. Еще один штурм Майнхарда

— Сдавайтесь! — предложил дон Диего отряду вражеских приспешников, столпившихся под башней с внутренней стороны.

— Майнхард или смерть! — пафосно ответил предводитель.

— Значит, смерть, — констатировал южанин.

Схватка никому ничем не запомнилась. Адемар и пираты осторожно подошли по фронту, а с тыла атаковали выскочившие из башни Сантели с топором и Шарлей с мечом.

— Как вы? — спросил Сантели и кивнул на левую ногу. Если бретер и удивился чему-то, вида не подал. Столичный боец, наверняка повидал разное.

— Бывало хуже, — со всей честностью ответил Адемар, — Зачистим замок?

— Как бы нас самих не зачистили. Поднимайтесь, посмотрим, не пойдет ли к ним подкрепление от шахт.

— Здорово, засранцы! — громко произнес Адемар, поднявшись на верхнюю площадку башни, и повернулся к Сантели, — А ты говорил, надо будет двести человек. Учись, как брать замки, баронская морда.

Сантели на удивление не нахмурился, а улыбнулся. Адемар, наверное, состроил в ответ слишком удивленную и недоуменную гримасу, потому что Шарлей и вовсе рассмеялся.

— Я немножко рассказала, господин, — призналась Тина с таким несчастным, виноватым и скромным видом, будто и не она только что кидала стрелу за стрелой, убивая людей со спокойствием арбалетчика на ярмарочном соревновании.

Азалеис Бугенвиэль понравилось бы, — подумал Весмон. Очень театрально. Вслух же одобрил:

— Шаришь, не совсем тупая. Пожрать есть?

Похвала сомнительная, но Тина обрадовалась.

— Есть! — подбежал один из солдат.

Берестяной короб у него в руках был набит взятыми в дорогу припасами с корабля. Вареное мясо наскоро порезано крупными кусками. Вареные яйца почищены и порезаны пополам. Твердый сыр разбит на обломки, которые можно сгребать ложкой. Графская серебряная ложка торчит здесь же. На руке носильщика висит фляга с вином.

— Мелкая, твоя работа? — спросил граф, спешно запихивая в себя корм.

— Почти, — смутилась девушка.

— Идея моя, работа Тины, — уточнил Корбо, — Я вас знаю достаточно хорошо, чтобы понять, когда идете поговорить, а когда идете убивать. Сказал Тине, чтобы подготовила еду, а дальше она поняла, на какой случай.

— Думаешь, мы бы не нашли здесь чем набить брюхо? — прочавкал граф. — Обед в мою честь был неплох.

— В прошлый раз нас с вами несколько разочаровал поиск еды в чужом замке.

— Ваше Сиятельство, — излишне церемонно обратился дон Энрике.

Странно, что он не рубился сегодня в первых рядах, как положено капитану и вообще благородному человеку.

— Да, Энрике? — обернулся к нему Адемар с набитым ртом.

Рядом с доном стояла женщина в мужской одежде. Точнее, в одежде офицера торгового флота. Дублет самого простого фасона, морские штаны, кожаные туфли на веревочной подошве. На голове вышитая бархатная шапочка, которая, подобно шлему, скрывает прическу и уши. Лицо скрывает страшноватая маска, выколоченная из листа тонкого олова. Почему-то сразу видно, что в маске женщина, хотя и голову не увидеть, и костюм мужской. Хотя какое почему-то? Шея на виду. И вообще силуэт. Стройную даму не спутать с худым мужиком.

Маска производила странное впечатление. Глаза сделаны как глазницы черепа, еще и обведены черным по контуру. Нос зачернен, как будто это не нос, а тоже просвет в черепной коробке. Но рот сделан не под оскал черепа, а с губами и улыбкой. Издалека или при плохом освещении как покойница. Да и вблизи бррр…

— Полагаю, вы не знакомы, — уверенно предположил дон Энрике.

— Мы не знакомы, — шепотом сказала маска.

Адемар не поспешил с ответом, но сердце забилось чаще. Стоит ли показывать, насколько мы знакомы с… неужели Клавель Вартенслебен?

— Госпожа Скромная Маска, наш лоцман и некоторым образом соинвестор. Господин Адемар аусф Весмон, представитель кредиторов «Сообщества двенадцати», — представил их южанин.

— Очень приятно, — поклонилась Скромная Маска.

— Очень приятно, — поклонился Адемар, — Жрать будешь?

Как ни странно, ругаться в этом месте не потянуло. Наверное, потому что тыдры, в отличие от двуногого быдла, не используют ругательства для выражения положительных эмоций.

— Благодарю. Вы очень любезны, что предложили преломить хлеб, — ответила дама.

Теперь именно дама, а не просто женщина. «Преломить хлеб» —