Стена копий - Брэдли Бэлью

Береги себя, Чеда. Слушай Леору и Девору, ведь они обе видят скрытое за горизонтом.

Айянеш

Чеда долго смотрела на письмо. Ее подбородок дрожал. Она так далеко зашла, обрела возможность поговорить с мамой в последний раз, пусть и вот так… а получила указания, словно она солдат или слуга. В детстве мама постоянно обращалась с ней подобным образом, но, открывая шкатулку, Чеда все равно надеялась найти там что-то особое, из глубины души, и только для нее. Слова любви, воспоминание о чем-то, принадлежавшем только им, – о соленом озере и голубых птичках… Но ничего подобного там не было. Только Айя и ее великая миссия. И роль Чеды в ее плане.

Снова вспыхнуло недовольство от того, что они все время переезжали и нигде не прижились, от непонимания, кто она, от того, что между ней и мамой всегда была какая-то стена, от желания увидеть что-то еще от мамы… Не сдержавшись, она вскочила и швырнула шкатулку в угол так, что та разбилась…

И поняла, что не одна в каюте.

Обернувшись, Чеда увидела на пороге мужчину в пыльной одежде кочевника. Тюрбан шарфом лежал у него на плечах…

Дыхание пустыни! Эмре!

Он взглянул на нее, на обломки шкатулки, снова на нее…

Чеда открыла рот, понятия не имея, что собирается сказать. Воспоминания, чувства затапливали ее, поэтому она просто заключила Эмре в объятия. Он тут же застонал от боли, под мокрой от пота рубахой прощупывались бинты.

– Ребра, ничего страшного, – сказал он и снова обнял ее – молча, слава богам.

Неизвестно, сколько прошло времени. Они просто стояли, тело к телу, сердце к сердцу: Чеда плакала, уткнувшись в его плечо, Эмре гладил ее по спине. Снаружи зазвучала песня, ее заглушил удивленный вскрик, хохот и требования повторить снова.

Наконец Чеда отстранилась. Эмре смотрел ей в глаза, на его губах играла мягкая улыбка.

– Я дошел, – проговорил он.

Чеда поцеловала его, глубоко, страстно, и, утерев слезы, еще раз окинула взглядом.

– Я заметила.

Они улыбнулись одновременно и засмеялись, внезапно, точно шустрая птичка-янтарник, вспархивающая с дерева

– Честно сказать, мы раз десять чуть не померли… – начал Эмре, но Чеда остановила его.

– Подожди. – Она мотнула головой в сторону пустыни. – Там праздник. Идем туда, как мы всегда мечтали. Там хлеб, вино и оливки… Там и расскажешь мне свою историю.

Гримасничая, Эмре кое-как поклонился и стал похож на себя прежнего. Он протянул ей руку.

– Госпожа моя?

Она спрятала письмо и флакон в кошель вместе с ключом и приняла протянутую руку.

– С любовью и охотой, господин мой.

И вместе они вышли из каюты наверх, в прохладную ночь пустыни.

Глава 22

Рамад проснулся в темноте, холодок морозил его кости. Кто-то приковал его к стене, плечи ныли от боли. Он еле-еле встал на ноги и обнаружил, что на них кандалы.

Слева, с лестницы, проникало немного света. Вокруг царила тишина, но ему показалось, что он слышит чье-то дыхание. Спящего, возможно.

– Тирон? Цицио? – Тишина. – Амариллис?

– Нет, – произнес низкий голос, неожиданно громкий для тесного пространства. – Но спасибо. Приятно знать их имена.

Рамад вспомнил этот голос: слышал его однажды благодаря чарам Мерьям.

– Ты Брама.

– А ты человек, попавший впросак.

– Где мы?

– Не трать силы на вопросы. Силы тебе еще очень пригодятся.

– Для чего?

Заскрипело дерево. Приблизились шаги, во тьме зажегся тусклый голубой свет. «Сапфир», – понял Рамад. Камень висел у мужчины на шее и светил все ярче, отбрасывая тени на шрамы, испещрившие шею и лицо Брамы, делая его похожим на мстительного призрака, восставшего из могилы.

– Это ты проник в мой разум несколько недель назад?

Рамад попытался скрыть удивление, но Брама лишь улыбнулся – словно трещина пролегла по руинам его лица.

– Но только ли ты? – Он показал кольцо с шипом. Кольцо для кровопускания. Принадлежавшее ему, Рамаду. – Ты следуешь алыми путями в одиночку? – Его глаза, горящие синим, внимательно смотрели на кольцо, словно это оно должно было отвечать. – Или есть кто-то еще?

Он остановился на расстоянии вытянутой руки. Теперь Рамад мог разглядеть его простецкую одежду, кудрявые волосы – на всем лежал голубой отсвет.

– Скажешь сам или придется добывать правду? – Он надел кольцо на большой палец шипом наружу. – Мне-то все равно… – Схватив Рамада за плечо, он ткнул шипом ему в грудь. – А вот ты можешь спастись от боли.

Он нажал сильнее, пронзая кожу. Рамад зашипел сквозь стиснутые зубы, стараясь не обращать внимания на боль.

– Кто ты? – спросил Брама.

– Никто.

– Никто… – Брама убрал кольцо и скорчил гримасу, как юнец, каким он и был. – Интересный ответ. Но ведь мы все – кто-то. Взять меня: я – вор, что пришел к трагическому концу и переродился. Простая история, но за ней многие дни, полные боли. Теперь давай ты.

Рамад решил было, что Тирона схватили. Возможно, Амариллис и Цицио тоже. Но раз Принц задавал такие простые вопросы, значит, все было иначе.

– Я пришел морем.

Брама задумчиво покачал головой, будто услышал вполне разумный ответ.

– И где же ты остановился в Шарахае?

– В спальне твоей мамаши.

Брама невесело улыбнулся.

– Хорошо же.

В его словах не было жестокости, но от этого становилось еще страшнее. Он обхватил голову Рамада странно, не по-человечески, теплыми руками. Его дыхание пахло чесноком и фенхелем, шип кольца упирался Рамаду в левый глаз. Рамад был уверен, что Брама сейчас надавит… но он не стал. Сжал его голову сильнее и ударил о каменную стену раз, другой, третий…

У Рамада искры брызнули из глаз. Он почувствовал, как соскальзывает в обморок, и заставил себя глубоко вдохнуть, борясь с темнотой.

– Как тебя зовут? – снова спросил Брама.

– Коротышка. Прямо как твой член.

«Я устала от этого, – произнес голос, далекий, словно идущий из глубин темного леса. – Отдай его мне».

– Хорошо, – помолчав, ответил Брама.

Ощущения, – шершавый песок на полу, влажность прохладного воздуха, шум города, доносящийся откуда-то сверху, – сменились присутствием чужого разума. Похожее он видел, объединяясь с сознанием Мерьям, и на мгновение даже подумал, что это она.

Но это был не она. Древняя душа. Более дикая. Более жестокая. Точно сама пустыня объяла Рамада и принялась пристально изучать.

Румайеш… Должно быть, это Румайеш.

Знание это облегчения не приносило. Но кое-как помогало бороться со страхом.