Стена копий - Брэдли Бэлью

том месте, где женщина вошла в цветущий сад, – путь теперь закрывали ядовитые ветви адишар, но гиены все же попытались, рыча, сунуть массивные головы в подлесок. Стоило женщине шагнуть в другом направлении, как деревья разошлись. Звери почувствовали это: одна гиена отступила от адишары, взвизгнув, вторая разразилась пугающим смехом. Они вскинула головы, и вой устремился в темнеющее небо.

Женщина выбралась на песок, но среди адишар появились новые гиены – три, нет, четыре. Они поскакали к ней, взметая хвостами, но женщина приготовилась к битве. Стоило первому зверю приблизиться, как она ударила его посохом в челюсть так, что массивная башка мотнулась, и отбросила прочь. Гиена упала на песок и затихла.

Остальные рассредоточились, не желая приближаться к посоху, но женщина побежала вперед так быстро, что самый большой зверь не успел отступить и получил по макушке. Он свалился, но другие бросились на жертву, и их становилось все больше.

Рык, щелканье челюстей, вой на дальних дюнах. Одна из гиен укусила женщину за ногу, другая, прыгнув, сжала челюсти на ее запястье прежде, чем женщина успела ее оттолкнуть.

Широкий взмах посоха – и адишара ожила. Ветви схватили оказавшуюся рядом гиену за лодыжки, вторую, – за шею, третьей оплели морду, несмотря на попытки вырваться. Все новые и новые ветви оплетали лапы, царапали выпяченную грудь и утаскивали гиен в чащу, где их стискивали ветви потолще, разрывали под визг и вой.

Но вдруг адишары замерли. Оставшиеся костоломы отступили, но хохот их сделался громче, в темнеющем воздухе повис запах – мирра, глина и горящая смола. Страх исказил черты женщины, она повернулась к ярко освещенному горизонту…

На фоне последних солнечных лучей темнела массивная фигура. Черная кожа, корона из шипов, бычьи ноги. Раздвоенный хвост хлестал воздух. Это был Гожэн, а костоломы – его стая, предки черных шутов, терзавших пустыню. Он шел не спеша, держа в руке дротик, но, узнав женщину, ухмыльнулся и помчался к ней большими прыжками.

Она сжала посох обеими руками, высоко подняла его и, всю энергию тела вложив в одно яростное движение, ударила в землю между ногами. Посох на фут ушел в землю. Закрыв глаза, она прошептала что-то навершию, и земля раскололась, трещина молнией побежала к Гожэну, прошла под ним. Посыпалась земля, трещина все ширилась, и ему пришлось вонзить дротик в ее стенку, чтобы хоть как-то удержаться. Он попытался выкарабкаться, но земля вдруг закрылась снова, сжав его по пояс.

Гожэн взревел, чувствуя, как сдавливает его камень, но не сдался. Уперся ладонями в землю и с ревом высвободил ногу, взрывая песок. Женщина – Наламэ, конечно, кто еще восстал бы против Гожэна – снова зашептала. Но в этот раз Гожэн оказался готов. Он поднял дротик, разбежался на пару шагов и запустил его.

Он просвистел в воздухе и ударил Наламэ в грудь. Ее тело потрескалось, словно камень. Кожа и одежда поблекли, сделавшись янтарными. Она распалась на куски, как распадается статуя от удара железного молота.

Гожэн подошел, припав к земле, оскалившись от удивления и гнева. Сузив глубоко запавшие глаза, он склонил голову набок, принюхиваясь, присматриваясь. Ничего не произошло, но стоило ему сделать еще шаг, как камни взорвались, грохот сотряс землю. Гожэн отшатнулся – скрежет насекомых наполнил воздух, обломки камня сыпались на землю. Стоило смолкнуть звукам, как облако пыли поднялось в воздух.

Гожэн достал из бедра толстый осколок камня, вонзившийся туда после взрыва. Другие осколки вытащил из груди, из рук. Черная кровь хлынула, заблестел мех на бычьих ногах. Сжав кулаки, он уставился на Наламэ, его грудь, лицо и руки кровоточили от десятков ран, все тело напряглось, и бог хаоса взревел от ярости.

Этот рев вернул Дауда обратно, и все звенел в ушах, хоть Гожэн исчез, исчезли костоломы и яркий закат. Дауд обнаружил, что пялится на ствол адишары. Рядом лежал мертвый скарабей, мухи ползали по его глазам, залезали в открытый рот и вылезали обратно. Стоявший неподалеку Зандр явно удивился, когда Дауд вдруг поднялся.

Смех черных гиен все звучал в ушах. Казалось, Гожэн уже близко. Неужели Наламэ была здесь… нет.

– Сколько? – спросил Дауд.

– Шесть часов, – ответил Зандр, разглядывая Дауда так, словно ждал, что тот отрастит лапы как у ящерицы и зароется в песок. Страж протянул мех с водой. Дауд с благодарностью принял его и, сделав несколько глубоких глотков, утер рот тыльной стороной ладони.

– Там были черные шуты. Во сне…

Он умолк. Зандр мрачно покачал головой.

– Это история не для моих ушей. – Он поманил Дауда на выход. – Идем, Король ждет не дождется твоего пробуждения.

Вскоре Дауд вновь оказался на яхте, в каюте Шукру, терпя качку, когда судно взбиралось на дюны. Он пересказал свое видение, опустил лишь часть о Наламэ и Гожэне. Ему хотелось еще раз все обдумать, поговорить с кем-то, кому можно доверять. Если б только Амалос, его наставник в Училище, был жив!

Шукру смотрел куда-то мимо, словно получил известие, что умирает.

– Что там за камень был, в пещере? – наконец бросил он.

Дауд пожал плечами.

– Выглядел как кристалл без граней, гладкий, светящийся фиолетовым изнутри. – Он помедлил, ожидая, что Шукру спросит что-нибудь еще, и, не дождавшись, продолжил: – Знаете ли вы такую пещеру?

Шукру подвигал челюстью, встревоженный. Его зрачки метались, словно он затерялся в огромном уравнении, которого не мог решить.

– Оставь меня.

– Слушаюсь и повинуюсь, ваше величество.

Он уже был на пороге, когда Шукру окликнул:

– Дауд! Ты никому об этом не расскажешь.

– Никому и никогда, ваше величество.

Шукру сказал это таким тоном… Дауд понял, что никому нельзя ничего рассказывать еще в первое путешествие к цветущим садам. Сам факт того, что Шукру напомнил ему об этом, да еще и с таким жестоким взглядом, заставил Дауда ощутить, как опасно было владеть этими знаниями.

Две вещи были ему абсолютно ясны. Во-первых, Шукру не знал о пещере. Во-вторых, узнав, он разволновался. Терпение бабочки и гнев быка – так Воробей сказал о Шукру.

Всю дорогу обратно он гадал, не ворвется ли к нему сейчас Шукру. Не перережет ли горло, как тому скарабею.

Глава 24

Несколько дней прошло с тех пор, как Чеда внезапно встретила Эмре на яхте Леоры. Дней, наполненных делами. Чеде казалось, что она с тысячей человек познакомилась, не меньше, узнала множество историй. Она помогала выгружать с кораблей еду, воду и дерево для костров проходящего празднества. Научилась делать