Стена копий - Брэдли Бэлью

Дардзада пожал плечами.

– Считаю, что это была ловушка. Думаешь, я и тут прав?

– Может, и прав. Но прежде, чем идти в Обитель Дев, я хочу выяснить, что с ней случилось в ту ночь. Узнать каждый ее шаг.

– Но ты не знаешь, куда эти шаги ее завели.

– Кажется, знаю. – Она достала из кошеля письмо Айи и передала Дардзаде. – Когда я пришла к тебе в лавку, ты сказал, что она нашла мираж.

Закончив читать, Дардзада взглянул на огонь, словно видел в его отблесках прошлое.

– Она сказала, что думала, будто найдет его среди шепотов, а нашла только мираж.

Чеда указала на письмо.

– А тут сказано, что она собирается на Таурият, искать клад. Возможно, она говорила не о вещах, а о стихах, пророчестве богини. А «серебряный» он потому, что принадлежит Тулатан.

Дардзада нахмурился, ссутулился. Он всегда так съеживался, когда беспокоился о чем-то.

– Тулатан…

– Да. И если это правда, я хочу начать поиски с того места, где случился ритуал.

– Если это правда…

– Понимаю, но в этом есть смысл. Это объяснило бы, почему мама пошла на такой риск. И почему вернулась, возможно околдованная Ихсаном. – Она помолчала. – Пойду туда в ночь Бет За’ир.

К ее удивлению, Дардзада не стал отговаривать.

– Почему не в ту же ночь, что твоя мать?

– Возможно, шанс у меня только один, а что бы Короли там ни прятали, касается оно Бет За’ир, так что лучше пойти тогда, верно?

Он привычным движением разделал лист, шкурка отлетела в костер и зашипела. Дардзада пожал полными плечами.

– Думается мне, если там и была ловушка, она уже сработала. Не сидят же Короли там каждую ночь, ожидая, что кто-то появится. Но ты забываешь одну важную деталь.

– Какую?

– Ты не знаешь, где был ритуал.

– Знаю. Я его видела, Дардзада. Помнишь, как я дралась с Масидом в твоей аптеке? Меня захватил разум асира Хаввы, я увидела богов, стоящих на плато у самой вершины Таурията.

Дардзада отвел глаза, не выдержав ее взгляда. Помолчав, он заговорил осторожно, но ласково. Как родитель, решившийся все же дать ребенку больше свободы.

– А найдешь его в лунном свете?

– Я уверена.

Дардзада всматривался в огонь.

– И будешь осторожна?

– Конечно. Насколько смогу.

Он моргнул, резко втянул носом воздух.

– Ну хорошо.

Чеда улыбнулась, поставила воду для риса кипятиться.

– Дардзада, ты что, со мной согласился?

Очередная шкурка улетела в костер.

– Это важное дело. Если правду можно узнать, то стоит так и поступить. – Он заговорил быстрее, чтобы она не сказала ничего смущающего. – А что будешь делать с асиримами?

– Это чуть сложнее. Я смогу привязать к себе пятерых или даже шестерых асиримов, если Короли не помешают. Постараюсь отвести их в пустыню: чем дальше Керим отходил от цветущих садов, тем меньше на него давило проклятье.

Дардзада перестал чистить листья и поднял голову.

– Ты сможешь выдерживать эту связь месяцами?

– Может, и смогу.

– Но этот твой Керим все равно сильно страдал.

– Это верно, и вряд ли мы сможем заставить асиримов атаковать Шарахай, но если забрать их далеко в пустыню, они защитят нас, пока мы восстанавливаем силы, а мы постепенно отыщем способ их освободить.

– Пять или шесть, значит… – Он взял последний лист и принялся чистить. – Не вдохновляет.

– Знаю, но со смертью Королей все точно закончится… Хотя, может быть, есть и другой путь. Сеид-Алаз. Думаю, он связан с остальными асиримами.

Дардзада задумался.

– То есть со всеми остальными?

– Да.

– И он, по-твоему, еще жив?

– Я уверена: чувствовала его через Керима. Но их связь была как паутинка. Потому я и хочу поговорить с другими асирами: если мы узнаем о них больше, если найдем Сеид-Алаза и заберем с собой, можем найти выход.

– Ты много на себя взвалила, Чеда. – Закончив чистить листья, он принялся нарезать их белую мякоть толстыми ломтями. Один ломоть Дардзада протянул Чеде – сладкий на вкус, словно дыня.

До Бет За’ир оставалось меньше недели. Можно было отправиться на Таурият, и в ту же ночь заглянуть в Обитель Дев поговорить с Мелис. И если все пройдет хорошо, они с Дардзадой направятся в цветущие сады соединиться с асиримами. Бет За’ир удачная ночь для этого: объятым гневом асиримам проще будет сбросить ярмо.

– Не беспокойся, – сказала она Дардзаде, – на многое я не замахиваюсь. Надеюсь хотя бы найти Сеид-Алаза. Мы можем выждать и освободить его в другое время.

Они занялись своим простым ужином, передавая друг другу мех с водой. Дардзада задумчиво хмурился, но наконец спросил:

– Как ты собралась проникнуть в Обитель Королей?

Чеде показалось, что он сперва не это хотел сказать, но она решила не обращать внимания.

– Через туннели.

Дардзада медленно кивнул.

– В городе есть аптекари, которым мы можем доверять? – спросила она, отчасти чтобы его поддразнить.

Он резко обернулся к ней, с удивлением, хоть и преувеличенным.

– А я тебе что, фарш козлиный?

Чеда рассмеялась.

– Ингредиенты, Дардзада. Нам нужны ингредиенты, чтобы ты смог мне кое-что приготовить. Ты в городе кому-нибудь доверяешь?

Отсветы огня заиграли на его задумчивом круглом лице.

– Кое-что приготовить? Это что же?

Она начала перечислять все, что понадобится для проникновения в Обитель Дев… и для того, чтобы выбраться оттуда, особенно если все пойдет не по плану. Но Дардзада почти не слушал. Чеда умолкла, дождалась, пока он заметит.

– О чем молчишь?

– Сеид-Алаз… Ты думаешь, что, освободив его, освободишь других асиримов?

– Я сказала, что это может помочь их освободить.

– Ага. А еще сказала, что свободы им не видать, пока не умрут Короли.

– Да…

– А ты не думала, что и Сеид-Алаз тогда должен умереть?

Чеда хотела посмеяться, но Дардзада был совершенно серьезен. Она попыталась вспомнить все, что знала о владыке тринадцатого племени. Его, как и остальных асиримов, захватили в рабство, но сила его была несравнима с остальными. За четыреста лет он умудрился преодолеть чары богов, велевшие ему молчать. Он говорил с теми, в ком текла кровь тринадцатого племени, надеясь, что кто-то из них сможет убить Короля Месута. Он пошел против Королей в Ночь бесконечных клинков, ослушался их приказов. Сделай такое другой асир – его просто убили бы. Так почему жив Сеид-Алаз? Зачем оставлять его в живых, если он опасен?

Чеда опустила миску на колени: слишком тряслись руки.

– О боги…

Стих. Тот самый, что поведал ей сам Сеид-Алаз. Как она могла забыть?

Смертоносное древо – вот дом для тебя,

Жди – родная рука упокоит, любя.

Над тобою богиня поплачет, скорбя.

Не в тенях ли