Стена копий - Брэдли Бэлью

– Что случилось?

Анила закрыла дверь и подошла к нему, прихрамывая.

– Она умерла.

– Это птица, прилетавшая в мой дворик. Та, за которой ты так внимательно следила.

Та, что принесла ему золотой треугольник и связала с магом по прозвищу Воробей. Но этого он Аниле сказать не мог.

И что дальше?

Он развернулся к ней.

– Почему она здесь?

Анила вновь пожала плечами.

– Понравилась. Их несложно ловить.

– Но теперь она мертва.

Боги, как же жарил натопленный камин!

Анила улыбнулась, подняла клетку и поставила прямо перед ним.

– Вовсе нет.

К его удивлению, огневка, лежавшая среди экскрементов и опилок, вскочила, заморгала и, встряхнувшись, взлетела на ветку, пристроенную в клетке вместо жердочки. Птичка выглядела совершенно обычной и вела себя совсем иначе, чем во время их встреч в саду: быстро крутила головкой, моргала, а стоило протянуть к ней ладонь, начинала возбужденно чирикать и метаться по клетке.

– Но она только что лежала неподвижно… – Дауд опустил руку.

– Может, стало плохо от жары, – отмахнулась Анила. – А теперь иди, пожалуйста, у меня еще работа.

– Какая? – Он указал на книги. – Это Шукру тебе дал?

– А кто же еще?

– Но зачем? Ты ставишь на огневке опыты?

Она помрачнела.

– Что, если так?

Он потянулся к ручке на крышке клетки. Анила попыталась его остановить, но боль мешала ей двигаться, и Дауд легко отобрал клетку, поднес поближе к лицу, рассматривая птичку.

– Какие опыты?

– Ты, помнится, четко и ясно дал понять, что не надо вмешиваться в твою работу. Я рта не могла открыть, чтобы ты не начал мне указывать. Так что и в мои дела ты лезть не имеешь права. А теперь, прошу, – она указала на клетку, – поставь и уходи.

Но огневка была ниточкой к Воробью. Он не был уверен, знает ли Анила об этой ниточке, но не мог бросить все на произвол судьбы. Забрав клетку, он направился к двери.

– Дауд!

Он не остановился. Стоило двери за ним захлопнуться, как он выбежал во дворик и распахнул клетку. Птичка тут же взлетела на смоковницу, и Дауд замахал на нее руками, как безумный.

– Не возвращайся, пока она тут! – громким шепотом потребовал он. – Слышишь?

Огневка наконец улетела, а у него мурашки побежали по спине. Он вспомнил, что было на той пропавшей странице.

Знак «смерть».

* * *

Через два дня Дауду было велено присоединиться к Королю Шукру во время визита в Солнечный дворец. У парадного крыльца ждали две закрытые арбы, но, забравшись по лесенке в первую из них, он увидел на сиденье Анилу в голубом шарфе в тон узорчатому платью и в сандалиях из кожаных ремешков.

Выглядела она равнодушной, не только к нему – ко всему миру. Дауду приятно было ее увидеть, но, памятуя о том, куда они едут…

– Это Шукру тебя позвал?

– И тебе привет.

Дауд смущенно покачал головой.

– Извини, просто не ожидал тебя увидеть. – Не дождавшись ответа, он продолжил: – Так это он тебя позвал, Анила?

Она раздраженно выдохнула.

– Великая Шангази, Дауд, ты просто невыносим.

Она как будто хотела сказать еще что-то, но ее внимание привлекло движение за окном. Четверо Королей спускались по ступеням ко второй арбе: стареющий скрюченный Шукру, Кагиль, выглядевший не старше Дауда, Хусамеддин, Король Мечей, и самый величественный из всех – Кирал, Первый среди Королей.

Боги всемогущие, четверо! Значит, видение о странной пещере оказалось важнее, чем он предполагал.

– А ты никогда не думал, – продолжила Анила, – что Шукру ценит мое мнение? Ты умен, талантлив, мог бы стать полезнейшим советником при дворе любого Короля. Жаль только, что ты того же не думаешь обо мне.

Арба двинулась вперед. Стоило выехать за дворцовые стены, как вокруг остался лишь янтарный песок и бледно-голубое небо. Они повернули налево, на Королевскую дорогу, и Шарахай раскинулся внизу, едва ли не под колесами.

– Я думаю о тебе то же самое, – сказал Дауд. – И ты это знаешь.

Анила уставилась в окно, выпятив подбородок.

– Надоели мне люди, которые только болтают и ничего не делают.

Бинты все так же охватывали ее запястья и лодыжки. Пепельного цвета локти шелушились, шелушились пятна на шее и за ушами, но в остальном выглядела она здоровой, хоть Дауд и видел, что ей до сих пор больно. Даже мельчайшие движения заставляли ее морщиться. Она никогда не показывала слабостей, а после Ишмантепа закрылась окончательно – чаще всего в ее глазах сквозили храбрость и решимость. Дауду хотелось обо всем этом ей рассказать, но Анила чуть не погибла из-за него. Он не сомневался, что она стала бы Королям хорошей советницей, но не хотел помогать ей идти по той же дороге, что он сам.

– Мне твое эреково разрешение не нужно! – бросила она, угадав, что у него на уме. – И твое одобрение тоже. Я обрету силу, с тобой или без тебя.

Не дождавшись ответа, она с отвращением фыркнула и откинулась на спинку сиденья, отказываясь смотреть на Дауда.

Так, в холодном молчании, они спустились с холма. Солнечный дворец приближался.

– Анила… – Дауд помассировал переносицу. Ну почему все так сложно? Амалос погиб, но как же хотелось кому-нибудь довериться! – Раз боги свели нас на том корабле, раз Хамзакиир откликнулся на мои мольбы и мы снова соединились, я… Я подумал, это что-то да значит.

Анила пожевала нижнюю губу, как всегда делала, когда волновалась.

– И что это, по-твоему, значит?

– Что нам суждено быть вместе. Поэтому меня так ранило, что ты заглядывалась на Тайяра, а не на меня.

– Я же говорила тебе: это для того, чтобы…

– Знаю, для того чтобы завоевать его доверие. – Этому Тайяру доверили доставить их в Шарахай. Анила усыпила его бдительность, заманила в пустыню и обрушила камень ему на голову. – Я тебя за это не виню. Когда мы сбежали в Ишмантеп, я думал, что теперь-то боги нас наградят. Но они все отобрали. Твою жизнь. Твое будущее. Наше будущее.

Анила долго молчала. Высоко на Таурияте зазвонили закатные колокола.

– Наше будущее не потеряно.

Она была права. Конечно, права.

– У меня было видение, – выпалил Дауд, чистя ногти, не глядя на нее. И скорее почувствовал, чем узрел, как Анила заерзала на сиденье.

– Что?

– Вот чем я занимаюсь для Шукру. Он нашел в цветущих садах больные адишары и просил меня пойти с ним, чтобы узнать больше. – Дауд поднял голову и увидел, что Анила смотрит на него молча, словно боится разрушить чары. Пришлось