Стена копий - Брэдли Бэлью

Она повторила его вслух. Дардзада молчал, неподвижный, как камень, только его глаза блестели в свете костра. К нему пришло понимание, пришло оно и к Чеде: после всего, что Король тринадцатого племени сделал для нее, ей придется его убить, чтобы освободить остальных.

Глава 26

Эмре смотрел вслед уходящему ялику: Дардзада сидел на руле, Чеда управляла парусами.

– Нравится она тебе, Эмре? – спросил Малыш Леми, подошедший ближе.

– Конечно, нравится.

Леми надул губы, рассматривая дрожащие в мареве очертания ялика.

– Надо было ей сказать тогда.

– Наверное, надо было, ты прав.

– Знаю, что прав. Она тебе подходит.

– Это не значит, что я ей подхожу.

– Не, точно подходишь. – Кивнув так уверенно, будто тут и сомнений не оставалось, он сграбастал Эмре и чмокнул в макушку, как его худенькая матушка всегда целовала своего огромного сынулю, когда он уходил из дома. – Точно подходишь.

Свист заставил их обоих обернуться. Хамид махал им с катера, стоявшего за самыми высокими валунами. У него за спиной Масид раздавал приказы команде, ставящей паруса.

– Пора идти, Лем.

– Пора!

Вскоре, катер по имени «Скользящее солнце» прошел мимо валунов на большие пески и взял курс на восток, остальные же корабли племени единым флотом ушли на юг.

Несколько раз за день племянник Масида, тощий ушастый мальчонка с коротко стриженными волосами, посылал вперед сокола, великолепную птицу с коричневым оперением и рыжеватыми пятнами под глазами.

– Раскрас у него, будто на войну собрался, – однажды пошутил Эмре.

– Так и есть, – серьезно бросил в ответ мальчонка, заметив его ухмылку. – Сам Тааш поцеловал яйцо, из которого он вылупился.

Эмре рассмеялся, но тот сердито глянул на него и снова отпустил птицу в небо. Сокол обычно пролетал по широкой дуге, а через несколько часов возвращался и садился на протянутую руку хозяина, защищенную плотной двухслойной перчаткой. За свои труды он получал мышь и одобрительное почесывание, потом мальчик закрывал его голову кожаным колпачком и отправлял в плетеную клетку у руля.

На четвертый день сокол остановился в паре лиг от правого борта и принялся закладывать круги.

– Там корабли! – завопил мальчик, указывая на птицу.

Масид велел команде сменить курс. Увидев, что «Солнце» подходит, лениво кружившая в небе птица снизилась, перевернувшись, нырнула вниз, копьем понеслась к хозяину и, в последнее мгновение расправив крылья, выставила когти, приземлилась на перчатку, довольная. В этот раз соколу досталось целых две мыши, и в клетку он отправился без колпачка.

– Сюда! – крикнул Масид, махнув Эмре и Хамиду, чтобы шли на переднюю палубу. Шал’алара уже стояла на носу. Вскоре впереди показались мачты нескольких десятков кораблей.

Масид поставил сандалию на планширь и потянулся, ветер трепал его раздвоенную, с проседью, бороду.

– У Онура под ярмом уже два племени. И будет третье, если мы не переубедим Кадри. – Он указал на корабли. – Говорить будем с их шейхом, Мигиром Халим’авой. Он уже послал старейшину на переговоры с Онуром. Надеется, что, если сделает первый шаг, его племя в войне с Шарахаем займет выгодную позицию.

Шал’алара харкнула через борт.

– Проклятые предатели. И Мигир их тоже.

Ее тюрбан баклажанового цвета с золотыми нитями был повязан на западный манер – клонился к правому уху. На лбу ее красовалась татуировка бараньего черепа. И все вместе придавало ей дерзкий вид. Эмре решил, что она лет на десять старше него и лет на пять моложе Масида, но из-за повадок и взглядов, которые она бросала на Эмре – будто сожрать его хочет, – казалась моложе.

– Посмотрим, – сказал Масид. – А пока смотрим, держи такие мысли при себе.

Ветер взметнул рукава и подол ее белой абайи.

– Этот человек заключил союз с Королем!

– У Мигира никакой любви к Королям нет. Они жестоко убили его мать, он своими глазами видел, как те отправили в Далекие поля его отца, хоть он и встал перед ними на колени.

– И этот тоже встанет. Но лучше погибнуть с мечом в руке, чем целовать ноги врагу.

– Он человек практичный, видит в Онуре оружие, которым может нанести удар в самое сердце Шарахая.

– А если у Онура не получится завоевать Шарахай?

– Мигир и тогда останется в выигрыше. Он ускользнет в пустыню, а Короли будут слишком ослаблены, чтобы его преследовать.

Хамид устроился на планшире напротив Масида. После их ужасной ссоры из-за убийства Адзина он притих, но теперь выглядел встревоженным, почти рассерженным.

– Великая Шангази, да чем мы занимаемся? Он не передумает, раз уже послал к Онуру!

Масид пожал плечами.

– Мигир хочет двух вещей: отомстить за родителей и защитить свой народ. Если дадим ему и то и другое и убедим, что Онур не сможет, он к нам присоединится.

– А если нет?

Масид широко ухмыльнулся, совершенно уверенный в исходе разговора.

– Тогда напомним ему о наследии.

Он не пояснил, о чем говорит, и вскоре корабли Кадри вышли на них широким полукругом. Команда «Солнца» вывесила на грот-мачту песочного цвета флаг – знак мира и переговоров. Стоило катеру остановиться, как ему навстречу высыпали несколько десятков воинов в коричневых тюрбанах и покрывалах, оранжевых и желтых таубах.

Масид двинулся к сходням.

– Шал’алара и Эмре, со мной. Хамид, присмотри за кораблем. Если дела пойдут плохо, расскажешь об этом моему отцу, так что будь готов уходить.

Хамид, шагнувший было за Масидом, резко остановился, уставился Масиду в спину замершим, бесстрастным взглядом. Эмре десятки раз видел этот взгляд – обида, холодный расчет… Теперь Хамид будет много дней, месяцев во всем этом вариться, пока ярость не вырвется наружу.

Эмре пожал плечами.

– Я могу присмотреть за кораблем.

– Тебе я уже отдал приказ, орленок, – бросил Масид через плечо.

Пришлось идти с Масидом и Шал’аларой сквозь ряды воинов, наблюдавших за ними настороженно, но, к счастью, не враждебно. Гостей провели к кораблю на дальнем краю дуги, возле него уже воздвигли шатер и несколько палаток. Навстречу вышел молодой человек не старше Эмре, поднял ладони, показывая изощренные оранжевые татуировки. Масид вернул жест, подтверждая, что пришел с миром. Главы племен обнялись.

– Рад встрече, Мигир, – сказал Масид, с искренней симпатией хлопая его по спине.

– И я. – Мигир ответил тем же. Он был красив: темная кожа, темные глаза, широкая улыбка. Все это оттенял рыжий тауб и расшитый золотой тюрбан. – Смотрю, ты привел друзей!

Он сложил руки, поклонился Эмре и Шал’аларе.

– Прошу, разделите с нами хлеб и тепло костра.

– Ты такой гостеприимный, потому что