Стена копий - Брэдли Бэлью

– Вы лишь начали собирать силы, – продолжил Мигир. – Когда Короли узнают об этом – наверняка уже узнали, – прикажут шейхам остановить вас. Вы потеряете поддержку, и пустыня вас не спрячет. Короли уничтожат вас, а кровавый маг Хамзакиир обглодает кости. – Он печально взглянул на Масида. – Ты же понимаешь, что это правда.

– Тринадцатое племя восстанет против любого, кто решит его убить.

Мигир сложил ладони, прижал их к губам в молитве.

– Прошу тебя, открой глаза, узри правду. Онур отвлекает Королей от вас, но вечно это не продлится. – Он подлил себе и Масиду еще арака и залпом осушил свой кубок, оскалился, выдыхая. – Давай используем Онура! Вобьем его, как клин, между Королями. И когда остальные шейхи увидят, чего мы добились, побегут к нам сломя голову. Вскоре вся пустыня сойдется под нашими знаменами, тогда и разберемся с Королем Пиров.

Масид задумчиво кивнул, словно и вправду увидел истину в его словах.

– Четыреста лет назад Онур взошел на Таурият и принес в жертву мое племя. Он наблюдал, как их порабощает воля богов. Он науськивал их, как псов, на выживших, на тех, кто смел произносить наше имя. Он пытался стереть нас с лица пустыни. И ты просишь меня сражаться за него?

Надежда в глазах Мигира угасла, как свеча под дождем.

– Я надеялся, что вместе мы многого добьемся.

Масид мрачно кивнул.

– Я тоже.

– Что ж… – Мигир резко вздохнул, обвел рукой лагерь и корабли. – Соберемся и отправимся в путь.

– У меня есть еще одна просьба. Мы не имеем права просить… но в лагере Онура скрываются люди из нашего племени. Мы давно о них ничего не слышали. Отец будет у тебя в долгу, если позволишь двоим нашим бойцам присоединиться к вам и узнать об их судьбе.

Мигир явно хотел отказать, но помедлил, взглянул на Эмре, на Шал’алару, на «Скользящее солнце» за их спинами, и его взгляд потеплел.

– Хорошо, один ялик и два бойца, которые будут во всем меня слушаться и уйдут сразу же, как только выяснят, что с их братьями и сестрами.

Масид вновь наполнил его рюмку, налил себе. Они чокнулись и выпили, обнялись – хоть и не так тепло, как при встрече. Лагерь начал сворачиваться.

Они вернулись к кораблю. Пока команда спускала ялик, Масид отвел Эмре в сторону и достал из-под тауба богато украшенный кинжал.

– У меня для тебя еще одно задание, – сказал он, протягивая кинжал.

Эмре принял оружие.

– Что это за нож?

– Кинжал Аниша, брата Мигира.

– Хм? – Эмре кивнул на корабли Кадри. – Не просто так ты мне его даешь, верно?

– Верно. Ты должен сделать вот что…

Глава 27

После видения в цветущих садах Дауд не встречал Шукру несколько дней. И не мог избавиться от ощущения, что странная пещера была секретом, которым Короли не хотели делиться. Но что он мог поделать?

Целыми днями он читал, но старался не показываться в своих покоях, чтобы не столкнуться с Анилой. По его просьбе ему выделили отдельную комнату для занятий на вершине одной из дворцовых башен, из окна которой открывался потрясающий вид на богатые восточные кварталы Шарахая. Тексты, которые Шукру ему подсунул, были в основном бесполезны для нужд мага. Почти все они оказались написаны историками или мастерами Училища, веками собиравшими рассказы о магах крови. Самой полезной стала последняя книга, что Шукру ему дал. Но, перечитав ее несколько дней спустя, он понял, что одной страницы не хватает.

Он не помнил, что там было, зато помнил, как внимательно Анила что-то читала, поэтому отправился в их общие покои, желая с ней поговорить. Но, вернувшись, обнаружил, что ее вещей нет на месте.

Тоненькая горничная, та самая, что присматривала в бассейне за Белой, подметала пол вокруг ее кровати. Дауд заметил, что она плачет.

– Что случилось? – спросил он, решив, что это из-за Анилы.

– Простите, господин. Малышка Бела… – Она махнула в сторону двери, прижав ладонь ко рту. Слезы так и лились из ее глаз.

– Что с ней случилось?

– Она каталась по перилам главной лестницы, поскользнулась и ударилась головкой об пол. – Девушка развела руками: мол, на все воля богов. – Зандр нашел ее утром. Ничем уже нельзя было помочь.

– Боги… скорблю о твоей утрате. – Горничная выглядела такой несчастной, что Дауд не сдержался и обнял ее. – Она была такой умницей!

Он обнимал девушку, пока та не отстранилась, не всхлипнула, утирая слезы.

– Прошу прощения за свои манеры, но мне нужно поговорить с Анилой. Ты знаешь, где она?

– Ей выделили новые покои во дворце, милорд.

– Где?

– Этим утром.

– Я спросил где.

Она помотала головой, словно стряхивая паутину.

– Простите, господин, я совсем плохая сегодня. Если желаете, я вас отведу.

Дауд кивнул, указал на дверь. Он чувствовал себя бессердечным, но разговор с Анилой не мог ждать. Девушка отвела его в другое крыло, к двери с железным молоточком, и с поклоном удалилась. Дауд постучал. Из-за двери послышался шелест, словно кто-то быстро листал книжные страницы. Не услышав ответа, он постучал снова, и на этот раз с той стороны, раздались шаги.

Анила открыла ему, одетая в струящееся фиолетовое платье. Голова ее была повязана красным шарфом, скрывавшим безволосую кожу. На предплечьях, запястьях и правой ноге виднелись бинты, но лицо и шея были обнажены, черная кожа сияла, на ней проступали узоры, где-то ярче, где-то тусклее.

Внутрь она его приглашать не стала.

– Что тебе нужно?

– Я… Я не знал, что ты собиралась уйти.

– Ну, ты знал, что однажды это случится.

– Да, но я вернулся, а ты просто исчезла.

– Время пришло, Дауд. – Она держалась неестественно прямо, лицо ее было бесстрастным. Дауд редко чувствовал себя настолько неловко.

– Ты слышала новости? О Беле.

Ее лицо смягчилось – неудивительно, они с девочкой были близки.

– Да, слышала.

– Можно мне войти?

– В другой раз.

Дауд махнул рукой в сторону их старых покоев.

– Просто хотел сказать, что из книги, которую дал мне Шукру, пропала страница.

Он помедлил, ожидая, что она признается, но Анила только покачала головой.

– Я об этом ничего не знаю.

– Ты читала эту книгу.

Она пожала плечами, как ребенок, уставший от родительских допросов.

– Спроси прислугу.

За плечом Анилы он разглядел широкий стол и среди раскрытых книг птичью клетку.

– Что у тебя там?

– Дауд, я очень занята.

Звук, который он принял за шелест страниц, оказался хлопаньем птичьих