Стена копий - Брэдли Бэлью

– Что? – снова спросила она.

– Я почувствовал, что эти деревья больны, и увидел их историю. Как они выросли от прикосновения Тулатан. Как Наламэ пришла к ним и сражалась с Гожэном. Но сильнее всего меня тревожит природа адишар.

– О чем ты?

– Это не отдельные деревья, Анила. Их корни сплетаются, сходятся под городом, словно реки. Они все – единое создание. – Не прекращая ковырять ногти, он глянул в окошечко на Солнечный дворец. – Подозреваю, к ним мы и идем сегодня. Они хотят все увидеть своими глазами.

Анила взглянула вдаль.

– Адишары…

– Да. – Арба загремела, въезжая на мостик, ведущий к Солнечному дворцу. Солнце скрылось за стенами барбакана. – Что такое, Анила?

Она помотала головой.

– Что Шукру тебе сказал?

– Чтобы я пришла и наблюдала.

– Да, но зачем?

Не успела Анила объяснить, как повозка, заскрипев, остановилась и на крыльце дворца появился привратник. Первыми вышли Короли, за ними Анила, Дауд, Зандр и несколько Серебряных копий. Они направились во дворец и, спустившись на семь этажей, оказались у арки, украшенной лепниной. За аркой начиналась естественная пещера. Стражники несли фонари, освещая путь, но проводником был Шукру – говорил им, куда поворачивать.

Они спускались все ниже и ниже, приближаясь – Дауд был в этом уверен – к месту из видения. Путешествие в чрево Шарахая заняло не меньше часа, но вот наконец они вышли в туннель, заросший отростками корней. Он действительно вел в ту самую пещеру.

Все, даже Короли, застыли в восхищении: необъятное пространство, корни, сплетающиеся, спускающиеся сверху тонкой косой. А под ними – светящийся кристалл. И мерный звон сияющих капель.

Идти по проседающим корням было непросто, но Кагиль обошел пещеру, внимательно осматриваясь. Шукру же уставился на кристалл, наклонившись к нему вплотную. Хусамеддин поодаль что-то тихо говорил Зандру, бросая взгляды то на кристалл, то на Дауда, то на Анилу.

Король Кирал повернулся к Дауду.

– Ты это видел в цветущих садах?

Он говорил низким звучным голосом, но пещера скрадывала его, словно ничего не было за ее пределами, некуда было распространяться звуку.

– Да, мой повелитель.

– Ты знаешь, для чего это место?

– Нет. Я просто увидел, что тут сходятся корни адишар.

Шукру положил ладонь на камни возле кристалла, стараясь не трогать его. Дауд и сам, даже за несколько шагов, чувствовал от странного свечения холод, пробирающий до глубин души.

– Попробуй свои чары еще раз, – сказал Шукру, не глядя на Дауда, и указал на землю в нескольких шагах от себя. – Приготовься.

– Слушаюсь и повинуюсь, – ответил Дауд.

– Ты, – Шукру щелкнул пальцами в сторону Зандра, – дай ему все, что требуется.

Короли отошли, о чем-то переговариваясь. Дауд встал на колени у корней, Зандр сел перед ним, скрестив ноги. Он всегда казался Дауду храбрецом, привыкшим к битвам, но сейчас мышцы у него на шее напряглись, и смотрел он только на Дауда, словно боялся бросить взгляд куда-то еще.

– Я возьму лишь немного, – тихо сказал Дауд.

– Возьмешь столько, сколько надо будет! – вмешался Шукру. – Он готов умереть за Шарахай. А ты, – он поманил Анилу, – смотри. Учись.

– Возьми столько, сколько надо, – повторил Зандр и протянул нож.

Дауд, смущенный тем, что Король его все же услышал, взялся за рукоять, избегая смотреть на Анилу.

– Ну что ж…

Он проколол запястье Зандра и вытекшей кровью начертал сперва на левой ладони, потом на правой те же знаки, что рисовал в пустыне. Но стоило ему еще раз обмакнуть пальцы в кровь и поднести к губам, как во рту вдруг пересохло. Волоски на руках, на затылке встали дыбом, словно кто-то подошел неслышно сзади и вот-вот прикоснется. Вздрогнув, он обернулся, но увидел лишь Королей и выстроившихся полукругом стражников. Все, даже Короли, смотрели обеспокоенно, и это усилило чувство, что все пошло очень и очень не так.

Они с Зандром поднялись. Дауд ощутил растущее желание сбежать, но подавил его. По пещере пробежал легкий ветерок, пыль закружилась в мягком свете кристалла, и все собравшиеся, как один, обернулись ко входу в пещеру. Ощущение присутствия чего-то могучего, как Великая Шангази, захватило и Дауда. Нечто глубокое и необъятное надвигалось, не принадлежащее подземному миру, созданное парить в небесах, как огромные орлы Тааша, или блуждать по горам, окаймляющим пустыню, словно легендарный тур Бакхи.

Из туннеля начали вылетать мотыльки с переливчато-алыми крыльями. Их становилось все больше и больше, пока в пещеру не хлынул целый поток, гонимый тем же ветром, что поднял пыль. За мотыльками вошла женщина – высокая, как первые люди. Она возвышалась даже над Киралом и Хусамеддином. Ее шелковистые черные волосы удерживал гребень черного дерева в виде раскинутых крыльев янтарника, а оливковая кожа сияла.

По щекам Дауда полились горячие слезы, чувства поднялись из глубин его сердца и с каждым шагом женщины становились все сильнее, необъяснимым образом подчиняясь кружению мотыльков. Ее лицо было таким красивым, таким безмятежным, что даже смотреть на него казалось святотатством. Алые мотыльки укрывали ее тело, трепеща, как бьющееся сердце. При каждом ее движении некоторые насекомые взлетали, обнажая на мгновение груди, живот и чресла. Ноги же украшали изящные голубые сандалии.

Дауд знал: это богиня. Не Тулатан и не Рия – в легендах их кожа светилась серебром и золотом, – а Йеринде, богиня любви и честолюбивых стремлений, похитившая когда-то Тулатан с ночного неба, пока ту не спасла Рия.

Стоило ей приблизиться, как Короли, Зандр и стражники опустились на колени. Но Дауд забылся. Он стоял и смотрел, пока Анила не потянула его за руку вниз. Но даже тогда он встал лишь на одно колено, потому что не мог насмотреться. Да, это было святотатство, да, он знал, что богиня может покарать его за такую грубость, но проще было сердце вырвать из груди, чем оторвать взгляд от нее.

Богиня взглянула на него, вобрала взглядом, как диковину, орхидею, выросшую в пустыне. Ее фиолетовые глаза ярко горели в свете кристалла – глубокие, всезнающие, видевшие сотворение мира. Перед ней он чувствовал себя обнаженным, беззащитным не телесно, но духовно. Словно младенец перед демоном.

Когда же она обратила взор на Королей, у Дауда появилось ощущение, словно чья-то хватка отпустила его, упали кандалы. Губы богини не шевелились, но Дауд слышал ее слова внутри собственной головы.

«Восстаньте».

Короли поднялись, все как один. Остальные не шевельнулись.

Йеринде указала на кристалл. Мотыльки, трепеща крыльями, вернулись к ней.

«Неужто явились вы взглянуть на творение адишары?»

– Владычица любви, – заговорил Кирал, – мы пришли,