Стена копий - Брэдли Бэлью

– Арак нам точно не помешает! – заявил Мигир, принимая бутылку. – Улыбка Бакхи, ты привез тулогал!

Масид рассмеялся.

– Великая мать так иссохла, что все порывалась его выпить, но я сберег.

– Тогда давайте разопьем его вместе. – Мигир описал бутылкой широкий круг, приглашая и Масида и его спутников. – Прошу, окажите честь.

– Это для нас честь с тобой выпить.

Мигир провел их в шатер, установленный с подветренной стороны самого большого и изящного корабля. Дюжина детей постарше, подгоняемых дряхлой старухой, раскладывала на коврах подушки, расставляла блюда с финиками и оливками, чаши с водой и голубые стеклянные кубки для редкого арака. Мигир представил гостям свою жену, брата и старейшин племени Кадри, но взгляд Эмре все возвращался к маласанке, выделявшейся среди людей пустыни. Она носила шелковые шаровары, такие широкие, что походили на юбку, белую рубаху из какой-то дорогой мягкой ткани и вышитый алыми нитями кафтан. Ожерелье из тысячи монет обнимало ее шею и удачно сочеталось с головным убором, украшенным множеством монеток поменьше, да еще и цепочек, блестящих на солнце, проникающем сквозь тонкую ткань шатра. Но притягивали внимание не украшения, а глаза. Темные. Требовательные. Эмре не сомневался, что она какая-нибудь принцесса, путающая алчность с обладанием.

В трех шагах позади нее маячил самый плотный человек, какого Эмре видел в жизни. На голову ниже него, но тяжелее Малыша Леми килограммов на двадцать. Он стоял, скрестив ручищи на широкой груди, на бедре у него висел здоровенный гнутый скимитар, по его незаточенному краю шли металлические кольца. Кольца звякнули, стоило громиле повернуться к Эмре. Пялился он со смертельной серьезностью, но впечатление портила сияющая на солнце лысина. Эмре едва не рассмеялся.

Мигир указал на подушки. Многие сели, но Эмре остался стоять. Окинув взглядом пустыню, он заметил за дугой кораблей Кадри маласанский дау.

– Маласанской шпионке не надо сидеть с нами.

Свободно лившаяся беседа немедленно смолкла. Масид, сидевший справа от Эмре, бросил на него предостерегающий взгляд, но Эмре было плевать. Рассиживаться с маласанкой, когда судьба тринадцатого племени висит на волоске!

– Я Хаддад, – сказала та, никому не дав ответить. – Караванщица, союзница племени Кадри. Но могу стать и союзницей племени Киянат.

– Ты чужачка, – бросил Эмре, – и недостойна сидеть на совете.

Она спокойно уселась на подушки рядом с Мигиром, скрестив ноги, взяла кисть винограда с блюда и, закинув ягоду в рот, раскусила косточки.

– Она – почетная гостья, – ответил Мигир, так и не сев. – Как и ты. Сядь, юноша, не позорь больше своего господина.

Масид сделал Шал’аларе знак сесть, и она устроилась на ковре так же расслабленно, как Хаддад. Масид подтолкнул Эмре локтем.

– Держи себя в руках, – прошептал он. – Как думаешь, почему я взял тебя, а не Хамида?

Он махнул рукой налево, и по его взгляду Эмре понял, что, если откажется, навлечет на себя гнев.

Изо всех сил стараясь не обращать внимания на довольную улыбку Хаддад, он послушался. Слова Масида были как ведро холодной воды в лицо. Хамид отличался злобой и жестокостью, неужели он, Эмре, тоже видится теперь Масиду и Мигиру таким?

Они принялись за трапезу, болтая о путешествиях, об охоте в горах. Девочка с чарующим голосом спела старейшую песню племени Кадри. Мигир, как и обещал, разделил арак со всеми собравшимися. Эмре уверен был, что напиток изысканный, но во рту оказалось кисло.

Наконец заговорили о деле.

– Я прибыл от имени отца, – сказал Масид. – Мы просим вас присоединиться к нам и вместе поднять копья на Королей.

Смысл его слов был ясен: Онур – Король, да к тому же угрожает восточным пределам Великой Шангази.

– Копий у вас мало. И кораблей тоже.

– Их достаточно, – ответил Масид, – и чем больше людей откликнется на зов, тем сильнее мы станем.

– Вам хватит сил пойти против Шарахая? Остановить Серебряных копий? Дев? Асиримов?

– Мой добрый шейх, пока нам противостоит всего один Король.

Мигир со стуком поставил кубок на низкий столик.

– Значит, ты думаешь, что сможешь остановить Онура?

– Не в одиночку. Но если мы встанем плечом к плечу, то сможем.

Хаддад рассмеялась, монетки на ее головном уборе зазвенели.

– А я ведь говорила, что они придут выпрашивать подачки, рассказывая глупые сказки.

Мигир поднял руку.

– Онур желает пойти против Шарахая. Только дурак станет его останавливать. Если мы с ним сразимся, то лишь ослабим себя. Присоединяйтесь к нам, Масид. И мы снесем стены Шарахая!

– Ты не знаешь, о чем просишь. Четыреста лет за нами охотились, как за зверями. Четыре сотни лет мы прячемся в песках…

– Как трусы, – влезла Хаддад.

Масид умолк. Повернулся к ней.

– Мигир, шейх племени Кадри. Ты позволил этой женщине сидеть с нами, сказал, что она может дать ценный совет. Я не буду спорить, но если она еще раз оскорбит мое племя, я вырежу ее язык и брошу к твоим ногам.

Здоровяк за спиной Хаддад шагнул вперед, положил ручищу на скимитар, потянул его из ножен. Зазвенели кольца, но Хаддад жестом остановила его. Племя Кадри тоже вскинулось, но Мигир поднял ладони, снова показывая татуировки.

– Мир. Мир!

Когда племя постепенно успокоилось, он продолжил, глядя Масиду в глаза.

– У меня есть долг перед племенем. И этот долг – защитить их, провести через все бури.

– Так сражайся! Прежде чем Короли придут, мы соберем людей! – Масид указал на Хаддад. – Прежде чем маласанцы повалят через наши границы, как голодные волки, мы соберем армию! Присоединяйтесь к нам – и мы вырежем Онура, как опухоль, пока он не вошел в силу!

Мигир заговорил снова, и в голосе его звучала горечь.

– Боюсь, уже слишком поздно. Посол, которого я отправил к Онуру, вернулся вчера. Король согласился на мои условия.

– Соглашение с Королем Лени ничего не значит, – огрызнулся Масид. – Ты что, не слышал об ужасах, которые он творит? Его обжорство так неутолимо, что он пожирает даже человеческую плоть!

– Это всего лишь сказки, шейх, – возразила Хаддад, склонившись к Мигиру.

Мигир кивнул.

– Звучит неправдоподобно.

– На какую жестокость не способны Короли Шарахая?

– Жестокость? Конечно, они жестоки. Но этот грех я оберну против них. – Мигир помедлил, словно размышляя, чем стоит делиться. – Годами я призывал остальных шейхов объединиться. Годами! Но меня только прогоняли, рассказывая, что если согласятся все племена, то, может, что-то и выйдет.

– Об этом я и веду речь. Присоединитесь к нам – и мы уговорим остальных.

Мигир расхохотался, запрокинув голову, и Эмре впервые увидел, как спокойствие Масида дает трещину. Он покраснел немного, на челюсти заиграли