Стена копий - Брэдли Бэлью

– Ну хорошо.

Чувствуя спиной взгляды старейшин, Чеда повела его к ялику возле носа Леориного корабля и поманила Леору и Сальсанну.

– Идемте.

Вчетвером они погрузились в ялик и дошли до границы стоячих валунов. Камни остались позади, впереди расстилалась пустыня. Чеда не видела Керима, но чувствовала его, укрытого сумерками.

«Я знаю, чего ты хочешь, дитя Айянеш. Не проси у меня этого. Я не могу».

«У нас нет выбора, – сказала она. – Если судьба будет благосклонна, я скоро уйду и не смогу взять тебя с собой».

Укол страха. Вспышка печали.

«Ты бросишь меня?»

«Ни за что. Я вернусь, но я должна оставить тебя с детьми тех, кто пережил Бет Иман. Приди, Керим, возьми Сальсанну за руку. Прими руку той, кого ранил».

Тем же тоном, спокойным, но повелительным, Чеда заговорила с Сальсанной.

– Я привела тебя сюда, чтобы соединить с Керимом.

Покрытое шрамами лицо Сальсанны исказилось от отвращения, но Леора неожиданно воспрянула духом. Что творилось на душе Исхака, было не понять.

– Соединить? – Сальсанна не скрывала страха. – Я не собираюсь соединяться с этим существом.

– Не смей звать его так при мне, – велела Чеда. – Да, ты обязана соединиться с ним, чтобы он узнал тебя, а через тебя и все племя.

Сальсанна взглянула на Леору, на Исхака, ожидая их протеста, но они молчали.

– Ты не можешь оставить его с нами, – сказала она Чеде.

– Я не могу взять его с собой. – Чеда встретилась взглядом с Исхаком. – Если ты все же отпустишь меня и поможешь, Кериму придется остаться здесь. Ты прав: стоит ему подойти к Шарахаю, и все узнают, что я здесь. К тому же мы уже давно должны были узнать больше об асиримах. И асиримы – о нас.

Сальсанна открыла рот, чтобы возразить, но Леора сжала ее руку.

Исхак перевел на них взгляд и молча кивнул, позволив Чеде и Сальсанне попытаться.

– Давай же, подзови его, – подбодрила Леора.

Сальсанна выглядела неуверенной, напуганной, а Керим в пустыне пылал гневом.

«Наламэ милосердная! Я проливал за тебя кровь!»

«Я тоже проливала за тебя кровь. И с радостью пролью снова, если моя боль тебя освободит».

Недоверие росло в нем, как опухоль.

«Я умру за тебя, только возьми меня обратно в Шарахай».

«Слишком опасно, Керим. Для нас обоих».

Вой, нарушивший тишину пустыни, был для нее как ледяное копье в сердце.

«Умоляю, не оставляй меня!»

Она знала, что для него это предательство, но до этого мгновения не понимала глубины страдания. Его, проведшего века с другими асиримами, страдавшими от той же судьбы, ужасало одиночество.

«Пойми же, – сказала ему Чеда, – ты не будешь одинок».

Но Керим не слушал, утопая в своих страхах. Нужно было действовать быстро, пока он не потерял веру в нее. Или он очнется, увидит остальных, или погибнет по ее вине.

Она повернулась к Сальсанне. Та готова была попытаться ради Исхака, ради Леоры, но этого оказалось недостаточно. Она должна поверить.

– Он сможет защитить тебя, – сказала Чеда, – а ты сможешь защитить его. Впервые с Бет Иман он почувствует облегчение.

Чеда коснулась сознания Керима с материнской любовью, которой не знала, но о которой мечтала с детства.

«Приди ко мне, дитя Дениз, двоюродный брат Сеид-Алаза. Эти люди твоей крови. Наше племя возрождается».

«Возрождается! – усмехнулся Керим. – Наше племя возродится, когда асиримы освободятся, а Короли заплатят за свои грехи!»

«Так отпусти меня. Чтобы приблизить эту судьбу».

Следующие слова она произнесла вслух, для всех четверых: для Керима, Сальсанны, Леоры и Исхака.

– Сегодня мы не куем цепи, мы плетем путеводные нити к сердцам друг друга. И они сделают нас сильнее. – Она взяла руки Сальсанны в свои, и та, к ее великому облегчению, не стала вырываться. – Позволь ему излечиться. Позволь ему увидеть, какова жизнь в пустыне, как она отличается от той, которую он знает. Позволь ему увидеть смех ребенка, услышать песни, которые пели, когда он был еще человеком, и те, что сочинили с тех пор. Помоги ему вспомнить, чему он радуется, что он любит, как помнишь ты.

Керим не хотел на самом деле возвращаться в Шарахай, он просто боялся, что Чеда бросит его. Сальсанна же была глубоко предана тринадцатому племени и почитала его, она просто не могла увидеть Керима его частью. Но оба как будто поняли это, потому что хватка Сальсанны ослабла, сопротивление Керима начало таять.

Чеда обрадовалась, но дело еще не закончилось. Она указала на медальон Леоры и протянула руку.

– Прошу, Леора, дай мне лепесток.

Леора быстро взглянула на Сальсанну, но открыла медальон и извлекла из него лепесток, светящийся бледно-голубым в последних лучах заката.

– Открой рот, – велела Чеда Сальсанне. Та послушалась, и лепесток лег ей под язык. В тот же миг Сальсанна проявилась для Чеды ярче, и для Керима, верно, тоже. Все отошли, чтобы дать ему возможность подойти ближе. Хрипя, он выбрался из тьмы, боком, словно двигался против невидимого течения.

Слезы полились по щекам Сальсанны. Она упала на колени и протянула Кериму руку. Он подошел ближе, но разрыв между ними был слишком велик. Как странник, ослабший и потерявшийся в пустыне, Керим упал на песок, обхватив себя за плечи. Сальсанна коснулась его руки, встала на колени рядом и подняла его, заключила в объятия. Со стороны она выглядела как мать, утешающая дитя.

Чеда чувствовала, как ее собственная связь с Керимом ускользает, как затихают его мысли и чувства. Вскоре он сделался тенью на грани сознания, фигурой в тумане.

Взяв Леору и Исхака за руки, Чеда повела их обратно. Дойдя до ялика, она повернулась к Исхаку.

– Ты отпустил маму в Шарахай, потому что она хотела выполнить миссию, в которую так верила. Я появилась на свет благодаря этому решению. Твоему решению, дедушка. Все, что делала твоя дочь, привело ко мне, к этому дню. И указало мне на Шарахай. Я вернусь туда, но с твоего благословения.

К ее удивлению, Исхак, легенда пустыни, человек словно вырубленный из камня растерялся. Он сглотнул. Взглянул на Леору. На Сальсанну и Керима.

– Но ведь мы едва встретились, – сказал он, и в глазах его блеснули слезы.

– Знаю. И встретимся снова. – Чеда взяла его руки в свои, расцеловала его в обе щеки. – Если судьба будет добра к нам, мы встретимся.

Он посмотрел на нее ласково, как на неразумное дитя.

– Судьба не бывает добра.

– Но и не настолько жестока.

Исхак высвободился и, крепко сжав ее виски, расцеловал в ответ.

– Иди в Шарахай, внучка. Попробуй освободить