Стена копий - Брэдли Бэлью

Шея ужасно зудела, но, вместо того чтобы почесать ее, он зачем-то принялся отряхивать окровавленную одежду, прекрасно понимая, что она безвозвратно испорчена запекшейся кровью. Не зная, что еще предпринять, он шагнул к лестнице, но упал.

– О боги! – Джакс помогла ему подняться, закинула его руку себе на плечи и потащила по ступенькам.

Под покровом звездной ночи они побрели по тупиковой улице Узла, которую считали домом. На ней стояли дома, купленные когда-то Брамой, чтобы расширить империю, созданную магией сапфира. Немногие его люди бодрствовали в такой час, но те, что попадались по пути, смотрели в ужасе… и с любопытством. Они считали Браму неприкосновенным. Сам того не желая, он сделался их идолом, и пьедестал, на который они его возвели, пошатнулся.

Дома Джакс и остальные сняли с него грязную одежду, промыли и залатали раны, помогли переодеться. Они отвели его в комнаты на верхнем этаже. Заглядывали ему в глаза, готовые умереть за него, спрашивали, что могут сделать… Но он ничего не мог ответить. Он не был ни героем, ни спасителем – просто вором, наткнувшимся на безделушку, что дала ему неописуемую силу. Все, что он создал, на деле ему не принадлежало и в любой миг могло рассыпаться, уйти как песок сквозь пальцы. Теперь же, когда так и случилось, он чувствовал себя неожиданно свободным, словно вышел из темницы, но лишь сейчас это понял.

Отмахнувшись от вопросов, он взял Джакс за руку и отвел в постель, которую они делили так давно. Обнимая ее, Брама представлял себя другим человеком – обычным, у которого все как у людей: жена, работа. Каждое утро он встает и, как все, уходит на улицы Янтарного города, трудиться… замочных дел мастером, например. Он рассмеялся при мысли об этом.

– Что? – прошептала Джакс.

Брама покачал головой. Она осмотрела повязку на его шее и легла обратно. Он погладил ее по волосам, проваливаясь в благословенный сон – сон, в котором они с Джакс вели обычную жизнь.

Кошмары, так часто мучавшие его, сегодня не пришли.

* * *

На рассвете Брама поднялся с постели, ощупал шею, проверяя, хорошо ли затянулась рана. Все шло как надо, осталась лишь ноющая боль. Еще несколько дней, и порез превратится в очередной шрам.

Он подошел к окну и выглянул во двор, хотя, по правде сказать, это был просто тупик в самом плотно застроенном и запутанном районе города. Последователи Брамы, слуги ложного бога, говорили с несчастными, обратившимися за лечением. В уплату те приносили хлеб и разбавленное вино. Немногие, приходившие с настоящими деньгами, отдавали плату Туарро, мускулистому кундунцу с дикими глазами, оставшемуся служить Браме даже после того, как его брата убили, или юной мирейке Шэй, которая пришла когда-то, трясясь от ломки так сильно, что Брама боялся ее не спасти.

В дверь постучали.

– Входи, – прохрипел он. Каждое слово отзывалось болью, обжигающей, но терпимой.

Джакс подошла к нему, тоже оглядела двор, но по ее обеспокоенному лицу видно было, что мысли ее снедают совсем иные.

– Уже собираются, – сказала она, кивнув на юношу, что неуверенной походкой приближался к Шэй. На нем были только поношенные штаны, и шел он, трясясь, как новорожденный ребенок.

– Значит, мы ему поможем, – прошептал Брама.

– И как же?

– Выделим ему постель, чтобы выспался. Лотосовый чай, чтобы боль поутихла. Немного еды, чтобы облегчить судороги.

Джакс кивнула, будто соглашаясь, но он знал, что это не конец. Знал, о чем она хочет поговорить.

– Мы можем облегчить его боль, – сказала она. – Можем помочь страждущим. Но долго ли они будут приходить, когда узнают, что ты потерял свою силу? Если денег станет меньше, долго мы еще сможем покупать лотос, кормить больных… А кто будет за ними ухаживать?

– Мы отложили деньги.

– Надолго ли их хватит?

На несколько месяцев, или еще меньше, если пожертвования прекратятся, – они оба это знали. Могло остаться больше, но он решил скупить все дома на улице, и чем ближе подходил к цели, тем выше их владельцы задирали цены. Брама даже не торговался: тогда ему было важнее завладеть улицей, чтобы проще было ее защищать.

Теперь он чувствовал себя дураком, но, справедливости ради, он не ожидал потерять Румайеш. Всегда думал, что опасность сперва придет со стороны Серебряных копий или Обители Королей: придут проблемы, решающиеся дипломатией и подкупом, а не клинками. А с улиц опасности можно не ждать.

– Продадим здания. Затянем… – Брама сглотнул, поморщился от боли. – Затянем пояса…

– Слухи о том, что Лоскутный принц потерял силу, поползут дальше. Думаешь, тебе за эти развалюхи заплатят хотя бы четверть того, что ты отдал? Особенно когда жадные ублюдки поймут, куда ветер дует. Не глупи.

Она была права. Во всем.

Он снова сглотнул.

– Найдем выход, Джакс.

– И ты просто так его отпустишь? Позволишь этому каимирскому червю все у нас отобрать?

Брама спокойно взглянул на нее, взял за плечи.

– Ты не понимаешь. Он освободил меня от нее.

– Брама, я знаю, как ты страдал от Румайеш, но пойми: каимирец запустил термитов в наш дом. Попомни мои слова: они сожрут все, что мы построили, и куда быстрее, чем ты думаешь. – Она указала на окно. – Уже пошли разговоры о том, что случилось.

– Я всегда мог ее потерять.

Джакс приоткрыла рот.

– Он пытался тебя убить.

– Я тоже готов был убить его, чтобы получить желаемое.

– Он должен заплатить.

Конечно, она была права. Опасно не отвечать ударом на удар, особенно здесь, на Отмелях. У него украли – отобрали – сапфир, перерезали горло. Часть его души хотела отрезать каимирцу голову за такое, но другая часть чувствовала такую свободу, какой не ощущала с тех пор, как злой рок столкнул его с Румайеш. Каждый день он убеждал себя, что хранит сапфир для благой цели: чтобы никто не мог использовать силы эрека в дурных целях, чтобы излечивать тех, кто сильнее всего в этом нуждается, хоть он знал, что Румайеш исполняет его желания просто потому, что ей так хочется. Ей наплевать было и на него, и на людей, которым он помогал. Она просто удовлетворяла свое любопытство. Что такое заточение для существа, живущего сотни лет? Так почему он, Брама, не может теперь жить как ему хочется? Какой-то каимирец украл сапфир – ну и что?

– Ты видела, к чему приводит месть. Неужели забыла?

Жажда мести отняла у Джакс брата. Он был законным наследником знатного маласанского дома, но потерял все, когда заговорщики убили его родителей. Им с Джакс пришлось бежать в Шарахай,