Кольцо - Стивен Бакстер

Гены, которые убивали своих хозяев, как правило, удалялись из генофонда. Таким образом, ген, который убивал молодые тела, не мог быть передан потомству. Но ген, который убивал старые тела после того, как они размножились, мог выжить.

Таким образом, как ни странно, смертельные гены в более старых телах могли размножаться.

Уваров пришел к пониманию того, что старческое увядание было просто результатом позднего действия смертельных генов, которые никогда нельзя было отобрать из генофонда путем размножения среди молодежи.

После двух столетий полета Гарри Уваров решил улучшить популяцию человечества, которую космический корабль нес в будущее. В ходе АВТ использовались наноботические методы для устранения последствий старения напрямую, на биохимическом уровне, но не воздействовали непосредственно на гены.

Еще до того, как АВТ начало давать сбои в его случае, Уваров объявил войну смертоносным генам, которые убивали его.

Он и его последователи заняли лесную палубу, фактически изолировав ее. Он отправил своих людей в лес и сказал им, что у них будет простая жизнь: добывать пищу в лесу, изготавливать простые инструменты. АВТ прекратилась, и в течение нескольких лет подстилка и полог леса наполнились голосами детей.

Затем Уваров запретил любое размножение до достижения сорока лет.

Уваров соблюдал свое правило с железной дисциплиной; крадучись по лесу или поднимаясь с мрачным лицом в кроны деревьев, Уваров и команда его ближайших последователей сделали несколько быстрых и аккуратных абортов.

После нескольких поколений подобных действий он увеличил предел зачатия до сорока пяти. Затем до пятидесяти.

Популяция в лесу сократилась, но медленно начала восстанавливаться. И постепенно смертельные гены были исключены из генофонда.

Со временем между обитателями нижних уровней и народом джунглей установился некоторый контакт - своего рода скрытая торговля. Но не было никакого вторжения снизу, никакого желания взломать нулевую палубу. И вот, с железной решимостью, Уваров столетие за столетием проводил свой грандиозный эксперимент.

Мастер стрел и Прядильщица веревок - пигмеи с раскрашенными лицами, старый и молодая - были выдающимся результатом. Милпитас, по-видимому, ошеломленный, слушал разглагольствования Уварова. - Когда я начинал эту работу, средняя продолжительность жизни без АВТ составляла около ста лет. Сейчас у нас есть люди старше двухсот пятидесяти лет... - Слюна заструилась по его беззубому рту. - Тысячи лет недостаточно. Десяти тысяч было бы недостаточно. Я говорю об изменении природы вида, человек...

Милпитас посмеялся над ним. - Был ли когда-нибудь более навязчивый контроль над каким-либо несчастным населением, чем этот? Отрицать преимущества АВТ для стольких поколений... - Планировщик покачал своей обнаженной, покрытой шрамами головой. - Растратить впустую столько человеческого потенциала, столько "немых, бесславных мильтонов"...

- Я преобразую сам вид, - прошипел Уваров. - И это работает, черт бы тебя побрал. Мастеру стрел, вот этому, - он неопределенно огляделся, - восемьдесят лет. Восемьдесят. Посмотри на него. Последовательно выводя смертельные гены, я...

- Если ваша программа была такой похвальной, то почему вы сочли необходимым забаррикадироваться на лесной палубе?

Морроу, беспомощный, чувствовал себя так, словно ввязался в старый, заезженный спор. Он вспомнил свою последнюю встречу с Милпитасом, в котором тот - спокойно и последовательно - отрицал реальность общества над первой палубой: общества, независимое существование которого было очевидно задолго до того, как Мастер стрел и другие пришли, стреляя дротиками вниз через открытые люки шлюзов. И теперь, даже столкнувшись с Уваровым и этими раскрашенными примитивами, Милпитас, казалось, не мог оторваться от своего собственного ограниченного мировоззрения.

Уваров был шумным, с чуждой внешностью, явно полубезумным и замкнутым в себе, частичным, незавершенным - и в то же время совершенно негибким - складом ума. Милпитас, напротив, был спокоен, его манеры и речь упорядочены, контролируемы. И все же, с беспокойством размышлял Морроу, Милпитас был по-своему столь же непреклонен в своем мышлении, столь же готов отвергать свидетельства своих чувств.

Мы - застывшее общество, мрачно подумал Морроу. Интеллектуально мертвое. Возможно, Уваров прав насчет менталитета. Возможно, мы все сошли с ума после этого долгого перелета. И все же... и все же, если Уваров прав насчет окончания полета, то, возможно, мы не можем позволить себе оставаться в таком состоянии еще долго.

С чувством отчаяния он повернулся к Милпитасу. - Вы должны выслушать его. Ситуация изменилась, планировщик. Корабль...

Милпитас проигнорировал его. Он выглядел усталым. - Мне это начинает надоедать. Я задам свой вопрос еще раз. А потом вы уйдете. Все вы.

- Уваров, зачем вы сюда пришли?

Уваров покатил свое кресло вперед; Морроу услышал глухой стук, когда рама кресла мягко ударилась о стол Милпитаса. - Выживальщик, - сказал он, - путешествие окончено.

Милпитас нахмурился. - Какое путешествие?

- Полет "Великого северянина". Наша одиссея сквозь иней и космос к концу истории. - Его изуродованное лицо исказилось. - Мне неприятно это признавать, но наша фракционность больше не служит цели. Теперь мы должны работать вместе, чтобы достичь интерфейса червоточины и...

- Почему, - уверенно спросил Милпитас, - вы верите, что путешествие закончено?

- Потому что я видел звезды.

- Невозможно, - отрезал Милпитас. - У вас нет глаз. Вы сумасшедший, Уваров.

- Мой народ... - голос Уварова пересох до хрипоты. Прядильщица веревок шагнула вперед, взяла деревянную чашу с водой с подставки внутри корпуса кресла и позволила небольшому количеству жидкости просочиться в пещеру рта Уварова.

- Мой народ - мои глаза, - задыхаясь, сказал Уваров. - Мастер стрел забрался на самое высокое дерево и изучал звезды. Я знаю, Милпитас. И я понимаю.

Глаза Милпитаса сузились. - Вы ничего не понимаете. - Он коротко и пренебрежительно взглянул на Мастера стрел, который ответил ему взглядом с холодным расчетом. - Я понятия не имею, что этот - человек - увидел, когда забрался на свое дерево. Но я знаю, что вы не правы, Уваров. Нам нечего обсуждать.

- Но звезды - разве ты не видишь, Милпитас? Звездного лука нет. Релятивистская фаза полета, должно быть, закончилась...