Кольцо - Стивен Бакстер

Затем, в последний раз, ее телеметрическая связь с червоточиной была отключена.

Дрейфуя по бесконечному, неизменному океану плазмы, она почувствовала отдаленный укол сожаления - чувство, которое вскоре растворилось в мирной, оцепенелой тишине вокруг нее.

Люди стали ей чужими. Ей было лучше без них. У птиц должен быть какой-то жизненный цикл, подумала она; круг рождения, жизни и смерти, как у любого барионного существа. Отдельные птицы-фотино пролетали мимо нее слишком быстро, чтобы уследить за ними; но, тем не менее, она внимательно изучала их и была вознаграждена проблесками, как ей показалось, роста.

В конце концов она увидела, как птица размножается.

Она могла видеть, что в этой птице было что-то необычное, даже когда она приблизилась. Птица была жирной, раздувшейся от протонной тепловой энергии. Каким-то образом она казалась более плотной - более реальной для барионных чувств Лизерль - чем ее соседи.

Птица вздрогнула - раз, другой - ее линзовидный ободок задрожал. Она почти почувствовала некоторое сочувствие к существу; оно, казалось, билось в агонии.

Внезапно - испугав Лизерль - птица сорвалась со своей орбитальной траектории. Она зависла на мгновение, а затем снова устремилась вниз, в богатое теплом ядро Солнца. Процессоры Лизерль сообщили ей, что птица казалась немного менее массивной, чем раньше.

И она что-то оставила после себя.

Лизерль усилила свои чувства настолько, насколько это было возможно. Птица-мать оставила после себя копию самой себя - призрачную копию, представленную сгустками более высокой плотности в протон-электронной смеси плазмы. Это было трехмерное изображение матери в барионной материи. В течение долей секунды сгустки начали рассеиваться - но не раньше, чем вокруг сложного узора барионной материи собралось больше частиц фотино, быстро покрывая его внутреннюю структуру.

Весь процесс занял меньше секунды. В конце концов, новая птица-фотино, гладкая и маленькая, удалилась от места своего рождения; последние следы барионного материала более высокой плотности, оставленные птицей-матерью, улетучились.

Лизерль прокручивала последовательность изображений снова и снова. Как метод воспроизведения, это было далеко от любой земной формы - даже клонирования. Это было больше похоже на создание прямой копии - оттиска с трехмерной формы, опосредованного барионной материей.

Новорожденный должен быть почти точной копией своего родителя - даже более точной, чем любой клон. Предположительно, он нес копию воспоминаний своего родителя - даже, возможно, его осознания...

И, предположительно, копию поколения до этого - и до этого, и...

Лизерль улыбнулась. Каждый ребенок-фотино, должно быть, несет в себе душу всех своих бабушек, глубокое древо осознания, уходящее корнями прямо к зарождению вида.

И все это опосредовано барионной материей, с удивлением подумала она. Птицы зависели от относительной прозрачности темной и барионной материи, чтобы создавать свои подробные трехмерные копии самих себя.

Но это означало, поняла она, что птицы-фотино могли размножаться только в местах, где они могли найти высокую плотность барионной материи. Они могли размножаться только в сердцах звезд.

Она прокручивала в голове образы рождения снова и снова.

В птицах фотино было что-то грациозное, безмерно привлекательное, и она обнаружила, что проникается к ним теплотой. Духовно она чувствовала себя теперь гораздо ближе к птицам, чем к суровоглазым людям Ассимиляции, живущим за океаном Солнца.

Она надеялась, что ее теория о том, что птицы намеренно уничтожают Солнце, ошибочна. Обратный путь показался намного длиннее. Морроу чувствовал злость, разочарование, усталость. - Я не могу понять, как отреагировал Милпитас. - Он покачал головой. - Как будто он даже не видел вас, люди...

- О, я понимаю. - Уваров покрутил головой. - Я понимаю. Видите ли, мы все слишком стары. В некотором смысле Милпитас прав насчет меня; в конце концов, я сам разделяю некоторые из этих недостатков. - Голос Уварова, все еще искаженный возрастом, был спокойнее, рациональнее, чем когда-либо во время беседы с Милпитасом, подумал Морроу.

Уваров продолжил: - Но, по крайней мере, я могу признать свои ограничения - узкое видение моего возраста и состояния. И, распознав это, справляюсь с этим.

Прядильщица веревок первой поднималась по стометровому трапу на первую палубу. Теперь, когда она приблизилась к вершине, она замедлила шаг. Ее рука, казалось, автоматически потянулась к духовой трубке и маленькому мешочку с оперенными дротиками на поясе.

- Что это? - сухо спросил Морроу. - Опять проблемы с запахом человеческого тела?

Она повернулась, ее глаза за стеклами очков стали огромными. - Не это. Но что-то... Что-то не так.

Мастер стрел поднял лицо. - Я тоже чувствую этот запах.

- Опиши, - рявкнул Уваров.

- Резкий. Дымчатый. Немного похоже на огонь, но более интенсивный...

Уваров хмыкнул. В его голосе звучало какое-то удовлетворение. - Кордит, наверное.

Мастер стрел выглядел озадаченным. - Что?

Они добрались до верха пандуса. Поспешно, с оружием в руках, оба лесных жителя направились к шлюзу, вниз по которому спустили Уварова.

Приблизившись к шлюзу, они замедлили шаг, почти синхронно. Они втроем - Мастер стрел, Морроу и Прядильщица - стояли и смотрели на шлюз.

Уваров скривил лицо влево и вправо. - Скажи мне, что случилось. Это шлюз, не так ли?

- Да. - Морроу осторожно шагнул вперед. - Да, это шлюз. - Металлический цилиндр был вскрыт где-то около его центра; кусочки корпуса, скрученные, опаленные, размером не больше его ладони, были разбросаны по поверхности палубы. Пахло дымом и огнем - предположительно, кордитом Уварова.

Мастер стрел стоял, сжимая свой лук, с открытым ртом, беспомощный. Прядильщица побежала к следующему шлюзу, ее босые ноги шлепали по металлическому полу.

Уваров кивнул. - Просто и эффективно. Нам следовало этого ожидать.

Морроу наклонился, чтобы поднять кусок металла корпуса; но искореженный, обожженный обломок был все еще горячим, и он поспешно отдернул пальцы.

Прядильщица прибежала обратно. Она выглядела запыхавшейся, с широко раскрытыми глазами и очень юной; она стояла рядом с отцом и сжимала его руку. - Следующий шлюз тоже вылетел.