Хроники Затерянных Станций. Часть 1. Дом - Владлика Чистякова (Night train)

– Я посмотрю, вы с ним неплохо спелись! – хихикнул зам. Птица вздохнула:

– Дуралей... – её взгляд вновь устремился за окно, обвел родные, но истерзанные земли. – Мне нелегко об этом говорить, – вдруг содрогнулась её пла́менная речь. – И возможно, поддержать вам будет трудно. И возможно, план мой будет неприе́млем, но нашу милую и крошечную Станцию... – птица взглянула на ребят. – Придется сжечь.

Все ошалело уставились на девушку. Она выдохнула:

– Я вам объясню... Моя позиция такая: нет возвратам. Нет Базы, значит, нет пути назад. Если мы хотим менять или меняться. Нужно прошлое подрезать на корню. И как бы вам не показалось это грубым: нужно поднять со стула наш холеный зад! – глаза Синицы заблестели-заискрились, словно пламя у оживленного костра. Мозгляк от неожиданности сел, а Длинный вдруг уставился на стену. – Это повод всё начать сначала: жизнь загнива́ющую с чистого листа. Я понимаю, что не то вы представляли и от меня не этих слов хотели. Но кудрявый, видит черт, сам не решится. Скажи мне, Длинный, сколько сможем протянуть?! До зимы? А чтобы что? Бежать по снегу? Чтоб замерзнуть насмерть в синих льдах? Уж лучше сделать один шаг над черной бездной, а после с наслаждением вздохнуть. Я понимаю, да и вижу по глазам – в каждом из вас засел змеею страх. Но я тоже... Я отчаянно боюсь. Я знаю больше вас о тех темных краях, ведь слушаю "шакалий вой" и днем, и ночью. По улицам у них блуждает смерть. Но только вам, ребята, выбирать: танцевать на иглах, да углях, иль нечто большее для каждого из нас вот так вот просто взять и захотеть...

Длинный долго молчал, корябая стену глазами, а после решился сказать:

– А другого выхода нет?

– Предлагай. Я вся внимание. Одна не решаю, лишь с вами, – Синица присела на стул. – Здесь важен каждый совет.

– Без ножа режешь, – Длинный вздохнул. – Ты же знаешь, как выбор сей труден. И знаешь, как я не люблю на себя ответственность брать...

– Если проблема лишь в этом, вы с Кудряшом не воюйте. Я все смогу сделать сама. И поджечь, и следы закопать. Просто скажите, мы действуем? Или может иной будет план? Воробка, Мозгляк? Вы что скажете? Отсидеться не выйдет, поймите...

– Я с тобой, – вздохнула девица. – Мы, птицы – один общий клан!

– Может, стая? – Длинный поправил.

– Вы, товарищ, слова берегите, – нахохлилась мигом девчонка.

– Ребята, давайте без ссор, – Синица нахмурила брови. – Мозгляк? Что у тебя на уме?

– Да ты уж сама все решила.

– Не скажи. Друг истине – спор. И твое мнение, Мозгляк, безумно важно нам. И важно мне. Ты самый рассудительный из нас – мосты рубить не станешь сгоряча. Скажешь «нет» – придумаем что-то. Для тебя ведь это не впервой.

– Не дрейфь, Мозгляк, – рассмеялась Воробка и коснулась щуплого плеча. – Ты единственный из нас, кто всегда размышляет прекрасно головой.

– А кто сказал, что я боюсь? Нет, мне не страшно! – бахвалился парнишка, выгнув бровь. – Жечь Станцию..? Выбор, конечно, жесткий. Но жизнь с нами пожестче обошлась. Я соглашусь с тобой, Синица, спору нет, мы не должны будем сюда вернуться вновь, если хотим все изменить, дав волю росту. Пусть станет пепел удобрением для нас!

Зам улыбнулся:

– Значит, решено!

Синица выдавила краткое:

– Отлично. Мне нужно время, чтоб всё подготовить. Чтоб никто из нас не был виноват… Подозренья отведу, на вас – связь с Лисом.

– Всё на даме это как-то… неприлично? – зам раскинул в стороны руки, а затем наткнулся на взгляд: долгий, задумчивый, серый – Синица свой сделала выбор. Она защитит чести всех, но зато какою ценой…

– Ты справишься? – выдавил Мозг. Синица застыла, как глыба.

– Когда кудрявый узнает, просто будьте со мной.

За этой фразой скрывалось очень многое: верность друзьям, и нежеланье навредить. Ей было проще «обагрить руки в крови», чем взвалить эту ношу на других. Пожалуй, на такое способен лишь тот, кто умеет любить.

– Я с тобой.

– Я тоже.

– И я, – общий говор мгновенно затих.

– Нам нужно будет сберечь, как можно больше вещей. Нужно собрать их за пределом Базы. Под предлогом..? Длинный, решишь сам, – выдала Синица мысль скупую.

– Ох, получу я от кудрявого «лещей», – посетовал блондинчик. – Что ж. Я понял.

– И еще…– птица вздохнула. – Можешь, зам, помириться с Кудряшом. Пускай считает, что все идет лишь так, как хочет он. Любые вылазки, походы – соглашайся. Нашу идею, друг, не разглашай.

– Хоть и не хочется, придется мне отвесить этому дурню низенький поклон!

– Ты уж, Длинный, очень постарайся, – хихикнула Воробка. – Не плошай!

– Вот же вредная птица! – парень стал девчонку щекотать. Разлился смех во всех щелях их Базы.

– Прекрати, Длинный, прекрати!

– Будешь знать, как каркать на друзей! – птица продолжа́ла хохотать. Длинный приподнял ее над полом.

– Ну, хватит, это слишком. Отпусти!

Мозгляк с Синицей вмиг переглянулись: блондин – любитель укрощать буйный огонь. Вот хлесткий выпад, и его алеет ухо – птица случайно вдарила локтем. Зам тут же ойкнул, отпустил её, отпрянул.

– Ты так убьешь, подруга!

– Ой-ой-ой! Сам напросился, Длинный, между прочим!

– Воробей, а может, мы пойдем? Мальчики дождутся, верно, Змея, займутся делом. Мы не будем им мешать. Мозг отправит после Лисам сообщение, чтоб не теряли нас, пока Кудряш не спит. Да и нам с тобой найдётся, чем заняться, – голос Синицы стал легонько дребезжать.

– Да-да, конечно, дорогая, – согласилась, и шепнула. – У тебя печальный вид.

Синица сдержала слёзы и просто шмыгнула носом. Воробей поняла все без слов, и они тихонько ушли. Зам проводил их взором, зажав ухо. Без восклицаний лишних и вопросов. Лишь подытожил:

– Вот ведь, погляди какие дамы нынче сильные пошли…

***

Через час все бродяги успокоились, и на Станции всё устака́нилось. Эмоции не хлещут через край, да и на том огромное спасибо. Правда, смотрят друг на друга, словно звери. На Базе точно лихо разбуя́нилось, хватая каждого за руки и за ноги, сжимая глотку до стона и до хрипа. Мозгляк и