Хроники Затерянных Станций. Часть 1. Дом - Владлика Чистякова (Night train)

свою бровь и карту тряхнул, расправляя. Он оглянулся на друга: их взгляды пересеклись. Лидер качнул головой, зама к себе приглашая, и резко дёрнул ногой, мол, чего застыл? Поторопись!

Длинный встал и тихой быстрой рысью скользнул за спи́ну грозному лидеру. Нависая над дряхлым старым креслом, блондин сощурил глаза.

– Пора примириться, как считаешь? Пускай мы друг друга обидели, в ссоре жить отвратительно трудно, – сказал кудрявый.

– Я только за, – зам протянул ему мизинец. Так все делали в детстве. Простое движение, а веет каким-то давним теплом. Главарь светло улыбнулся: второе хорошее средство, чтоб "вычеркнуть" враз все обиды, чтобы посеять добро.

– Чтож... – с лёгкостью лидер ответил на "рукопожатие", но как только пальцы их сцепились, главарь резко дёрнул на себя: зам перегнулся через спинку кресла.

– Ты чего, кудрявый?! Проклятье! Так и руку недолго сломать! Что нашло, емаё, на тебя? – Длинный старался не двигаться, чтоб не травмировать локоть.

– Так я ж самодур, ты забыл? – ехидно усмехнулся Кудряш. – Память девичья, – лидер вскинул брови и стал назидательно цокать. – Напомнить тебе о промашке – моя «королевская блажь»!

– Один-один, – блондин рассмеялся. – Но не мог бы ты меня отпустить?

– Как скажешь, дружище, как скажешь, – главарь пальцы разжал. – Я про карту пройдохи Толкача за эти дни уж успел позабыть. Вот только вытащил, считай, из тайника, иначе б наш Кащей её "зажал".

– Мне не понять, как можно быть таким жадным, – шепнул зам, облокотившись о спинку.

– Увы, но таковы обстоятельства. Как ты заметил, мы все не без греха, – главарь поставил в центре карты жирный крест. – Узнаешь эти места?

– Нет, все в новинку. Местный паб с горячими красотками?

– Длинный, ну что за чепуха?! – Кудряш тыкнул зама ручкой в бок, и тот сразу зыхныкал, зао́йкал. – Тут раскинулись владения «Лисов», на их землях есть один завод... Там когда-то делали насосы, – выдал главарь. – Ну и не только.

– Каков план? – блондинчик вскинул брови: неожиданный больно поворот.

– Мы починим наше Хранилище и утрём всем рыжим тварям длинный нос! – так кудрявый намекал, что, мол, не стоит на чужое свое ры́ло разевать. Длинный почесал пальцем висок:

– А мы сможем?

– Глупый вопрос. Мы обязаны, должны. Считай, как хочешь!

– Значит, сможем, надо полагать, – Длинный вздохнул. – Когда?

– Пока не знаю, – лидер встал, на зама посмотрел. – Чем раньше, тем лучше, что скажешь?

– Стало быть, на следующей неделе.

– Что-то ты какой-то больно вялый. Отсидеться на Станции хотел? – усмехнулся лидер, хрюкнув тихо.

– Нет, ты не прав, вожак. Я точно в деле! Просто… База развалится раньше.

– Я бы хотел подробности узнать, – Кудряш свернул в рулон большую карту. – Ты знаешь то, о чем не знаю я?

– Пока ты там за Станцией шлялся, здесь была буря. Все ругались.

– Вашу ж мать…

– Как видишь без тебя одна разруха, – Длинный нахмурился. – Мы словно не семья.

– Решим, – Кудряш сложил пальцы в кулак и легонько ткнул блондина в грудь. – У меня было время, чтоб подумать: никого дороже вас всех просто нет.

– Какой ты все-таки, главарь, сентимента́льный.

– Заткнись, – тот ухмыльнулся чуть-чуть.

– Молчу-молчу, – зам поднял руки вверх, и вдруг Синица выплыла на свет. Она смотрела на них издалека, свой длинный локон в пальцах гоняя. Кудряш, рот приоткрыв, взглянул на птицу, а после прикусил свою губу.

– Я раздолбал её передатчик… – Кудряш взгляд опустил, слова роняя.

– А я думал, ты его спрячешь, – зам окинул его взором.

– Угу. Я хотел, – признался лидер. – Но не смог. Мной владели злость, гнев и обида. Я взял камень, представляя рожу Лиса, и безжалостно прибор её разбил. Она меня за это не простит…

– Нет, птица не покажет и вида, что ты ее каким-то своим словом случайно иль нарочно разозлил.

Кудряш тяжко вздохнул.

– Ну ладно, Длинный, проехали, – а после громко скомандовал. – Внимание, ребята, общий сбор!

Синица глянула на зама с вопросом: "Неужели мы столкнулись с помехами?! Ох, Длинный, ну что же ты наделал..."

– Нас ждёт долгий и тяжелый разговор, – выдал лидер, едва все собрались: ребята расселись за столом. Вожак переводил свой взгляд с Синицы на Шептунью, Лиху, Молчуна. Воробей приобняла тепло Лису своим ласковым нежным "крылом". – Я знаю, что вы все здесь перессорились.

Шептунья фыркнула:

– То не моя вина!

– И не моя, – толстяк подда́кнул.

– Да уж, да уж, – вклинилась нежданно Воробей. – Ведь вы у нас белейшие средь белых. Да и рыльца кислые в пушку.

– На что ты, дрянь такая, намекаешь?

Воробка хмыкнула игри́венько:

– Забей.

– Слушай-слушай, птицу, Шептунья, а то откусит безмозглую бошку́, – Змей закинул ноги на стол. Вожак смерил его гневным взором. Тот цыкнул и сел поприличней, лицо от Кудряша отвернув.

– Вот об этом я, ребята, и толкую, – давил вожак невиданным напором. – Скажите мне, кто же из вас, любимых, развязал в мое отсутствие "войну"?

– Пха-ха, – усмехнулся хладнокровный.

– Змей, я что-то смешное спросил?

– Да нет, просто это не война... А так. Небольшая перепалка.

– Перепалка? Ну, тогда другое дело, – его Змей порядочно взбесил. – Тогда прости, что отвлекаю от забавы, – Кудряш по столу ударил. – Очень жалко!

Стаканы и тарелки подпрыгнули. Змей как-то весь стушевался. Девочки вжались в диван, табуретки, лавочки, стулья.

– В том, что вы все умеете спорить, никогда я не сомневался. Вы прямо, как стая гиен. Как жужжащий, бешенный улей! А слабо по-другому попробовать? Дорожить, несмотря ни на что?

– Как ты это себе представляешь? Ты, верно, смеешься, вожак. Здесь не принято не осуждать. Здесь бьют ни за что ни про что, – заныл свою песню Молчун. Лидер выдал:

– Что ж, значит так. Нам всем здесь есть что сказать. Обида не взрастёт из пустоты. Мы с вами сыграем в игру, будьте с собою честными, – главный всех оглядел. – Правила очень просты: говорить о нетле́ющих чувствах. Давайте быть друг с друг любезными. И чтобы не быть голословным, я начну с небольшого откровения. Средь вас есть те, кого я ненароком