Режиссер из 45г V - Сим Симович

Охрана (парни в бушлатах «Тайга») открыла дверь машины.

— В аэропорт, — бросил он.

Голливуд взят.

Теперь предстояло взять Уолл-Стрит.

Таймс-сквер.

Пуп Земли. Перекресток мира.

Обычно здесь царила реклама. Огромные щиты, неоновые вывески, призывающие купить, выпить, закурить.

Сегодня реклама молчала.

Щиты были выкуплены. Или заклеены.

На них висел только один символ.

Глаз в треугольнике.

Внизу, на асфальте, бурлило людское море.

Сто тысяч человек.

Акционеры.

Они пришли за дивидендами.

Леманский обещал: «Доллар превратится в золото». Сегодня был день расплаты.

В центре площади стояла сцена, смонтированная из грузовиков.

На ней — горы коробок.

Серебристые кейсы с логотипом КБ.

«Наборы Свободы».

Стерлинг, охрипший, с мегафоном, командовал парадом.

— Предъявляйте акции! Получайте пакет! Проходите дальше! Не создавать давку!

Люди подходили. Показывали мятые листки с подписями.

В обмен получали кейс.

Внутри:

Новые часы «Командирские» (противоударные, водонепроницаемые, стекло «McKenzie Armor»).

Бутылка «Столичной».

И главное — сертификат.

Вторая акция. Бесплатно. Сплит. Удвоение капитала.

Но самое интересное происходило не у сцены.

Самое интересное происходило в толпе.

Стихийная биржа.

Люди, получившие кейсы, тут же открывали их.

— Продам часы! Пятьдесят долларов!

— Куплю акцию! Сто долларов! Кто продаст?

— Меняю кейс на два места в очереди!

Акции КБ «Будущее» стали валютой.

Более твердой, чем доллар, потому что доллар обесценивался инфляцией, а акция давала право на дефицит. На правду. На принадлежность к касте.

Таксисты торговали бумагами через опущенные стекла.

Чистильщики обуви принимали акции в оплату.

Проститутки на 42-й улице (по слухам) брали сертификатами КБ.

Леманский наблюдал за этим с балкона отеля «Astor».

Рядом стоял Уэллс, куря сигару толщиной с руку ребенка.

— Ты видишь это, Орсон? — спросил Архитектор. — Это экономика, очищенная от банков. Прямой обмен. Доверие.

— Это безумие, Володя. Ты напечатал фантики, и люди верят в них больше, чем в Форт-Нокс.

— Потому что в Форт-Ноксе лежит золото, которое они никогда не увидят. А мои «фантики» можно обменять на часы, которые не ломаются, и на стекло, которое не бьется.

Я обеспечил валюту реальностью.

Внизу полиция пыталась регулировать движение, но тщетно. Копы сами стояли в очередях (в штатском), чтобы получить свой кейс.

Налоговая служба (IRS) прислала инспекторов.

Они ходили по толпе, пытаясь понять, как обложить это налогом.

Но как обложить налогом подарок?

Формально это был не доход. Это был «обмен сувенирами» внутри закрытого клуба.

Юристы КБ (лучшие акулы Нью-Йорка, нанятые за те же акции) составили устав так, что комар носа не подточит.

«Кооператив взаимопомощи».

Вдруг толпа внизу начала скандировать.

Сначала тихо, потом громче. Рокот, перекрывающий шум города.

— ЛЕ-МАН-СКИЙ! ЛЕ-МАН-СКИЙ!

Они звали его.

Своего пророка. Своего пирата. Своего Робин Гуда, который ограбил богатых (студии и банки) и раздал добычу бедным.

Архитектор подошел к перилам.

Поднял руку.

Сто тысяч человек замолчали.

— Вы получили свое! — крикнул он без микрофона, но его услышали. — Это только начало!

Мы строим город в городе!

Скоро мы откроем свои школы! Свои больницы!

Нам не нужно государство, которое врет! Мы сами станем государством!

Рев восторга ударил в небо, распугивая голубей.

Леманский отступил в тень номера.

Его лицо не выражало радости. Только холодный расчет.

Он создал монстра. Экономического Левиафана.

Теперь этого зверя нужно было кормить.

И защищать.

— Роберт, — бросил он через плечо. — Скупай недвижимость. Весь квартал вокруг магазина.

Мы будем строить крепость.

И найми еще охраны. Ветеранов Кореи.

ЦРУ это так не оставит. Они попытаются обвалить наш курс.

Нам нужны свои брокеры. С кастетами.

Пентхаус на Парк-авеню.

Самая дорогая квартира в Нью-Йорке. Куплена у наследника железнодорожной империи, который разорился.

Тридцать пятый этаж.

Стеклянные стены. Пол из черного мрамора. Мебель — сталь и кожа.

Никакого уюта. Никаких ковров.

Храм одиночества.

Леманский стоял у окна.

Внизу сиял город, который он завоевал.

Его империя приносила десять миллионов долларов чистой прибыли в месяц.

Он мог купить все.

Яхту. Самолет. Остров в Тихом океане. Сенатора.

Но он не мог купить одного.

Дверь лифта бесшумно открылась.

Вошел Степан.

Он шел тихо, стараясь не стучать каблуками по мрамору.

В руках — серая папка. Без грифов.

— Ну? — Леманский не обернулся.

— Пусто, Владимир Игоревич.

Степан положил папку на стеклянный стол.

— Детективы из Цюриха отработали. Наши люди в Хельсинки тоже.

Тишина.

Алина исчезла.

Квартира на Кутузовском опечатана. В Останкино говорят — «в длительной командировке».

Ходят слухи про Лефортово. Или спецпсихушку в Казани.

Но следов нет. Ни в списках этапированных, ни в расстрельных списках.

Они ее спрятали. Глубоко.

Леманский сжал стакан с виски так, что стекло треснуло.

Осколки вонзились в ладонь. Кровь смешалась с алкоголем, капая на черный пол.

Он не почувствовал боли.

— Они знают, что я буду искать, — прошептал он. — Суслов не дурак. Она — заложница. Гарантия того, что я не начну говорить про ядерные секреты или счета партии.

Пока она жива — я на поводке. Даже здесь, на вершине мира.

— Что будем делать? — спросил Степан. — Может, силовой вариант? Нанять наемников? Вытащить?

— Откуда вытаскивать, Степа? Из ниоткуда?

Сила не поможет.

Нужен обмен.

Равноценный обмен.

Леманский повернулся. Его рука кровоточила, но он не обращал внимания.

— У меня есть деньги. Много денег.

Но КГБ плевать на доллары. Им нужна информация. Технологии. Власть.

Он подошел к телефону.

Набрал номер Стерлинга.

Три часа ночи.

— Роберт. Проснись.

Мы открываем новый департамент.

Департамент специальных закупок.

— Что покупаем? — сонный голос Стерлинга. — Заводы? Газеты?

— Секреты.

Я хочу знать все.

Грязь на сенаторов.

Чертежи новых ракет «Боинг».

Схемы финансирования ЦРУ.

Списки агентов в Европе.

Плати любые деньги. Нанимай частных сыщиков, бывших шпионов, хакеров, шлюх.

Скупай информацию. Тоннами.

— Володя… Это шпионаж. За это электрический стул.

— Мы уже на стуле, Роберт. Просто ток еще не пустили.

Создай «Обменный фонд».

Когда у меня будет досье на половину Вашингтона и чертежи их нового бомбардировщика…

Тогда я позвоню в Москву.

И предложу сделку.

Одна женщина — за безопасность Америки.

Он повесил трубку.

Степан молча подал платок, чтобы перевязать руку.

Леманский вытер кровь.

Подошел к огромному панорамному окну.

Дыхнул на стекло.

Пятно тумана.

Пальцем нарисовал профиль. Тонкая шея. Вздернутый нос. Прядь волос.

Алина.

Она смотрела на него из тумана, сквозь огни чужого города.

— Я найду тебя, — сказал он своему отражению. — Даже если мне придется купить весь этот