Лабиринт - Ирек Гильмутдинов

Обхватив Вейлу и Грохотуна, я шагнул в бездну. Ветер взревел в ушах, холодный и беспощадный, а земля стремительно приближалась, словно разверзшаяся пасть чудовища. Но страх не успел овладеть мной — пальцы уже вывели в воздухе магические символы, и с уст сорвалось заклинание:

«Fulmen Suspensio»

Мгновенно пространство вокруг нас вспыхнуло, окутавшись переплетением молний, сгустившихся в сверкающую сферу. Электрические разряды, танцующие в такт невидимым силам, вступили в танец с магнитным полем Керона, смягчая падение и даруя нам миг парения. Обычному адепту хватило бы этой магии на несколько неуверенных секунд, но моих сил хватит аж на целую минуту, а может и две.

К слову, ни на первом этаже башни в замке Торгуса, ни на последующих подобное заклинание не значилось — в отличие от башни Магической Академии, где древние таблички заполонили всё, куда я только бросал взгляд. Там, только на первом же этаже взору открывались сотни табличек с заклятиями, от которых дух захватывало. Увы, нам дозволили выбрать лишь два — остальное предстояло заслужить. Усердием в учёбе… или победой в Играх, что периодически устраивал ректор, испытывая учащихся на прочность. Правда, игры для первокурсников пройдут ближе к середине года. Удача улыбнулась, и, зная о том, что буду спускаться под землю, выбрал его.

Я упомянул минуту? Как бы не так. Бездна оказалась куда глубже, чем я предполагал. Заклинание иссякло, когда до земли оставалось добрых семь метров, и только молниеносное повторение заклинания спасло нас от жестокого приземления. Смерть, быть может, и обошла стороной, но переломы были бы неминуемы. А это значит, пришлось бы тратить зелья исцеления, а оно, между прочим, денег стоит. Притом не малых.

Что до гнома… тот, как того и следовало ожидать, падения не пережил. Однако уже при нашем приземлении, с хрипом и стоном, Горец начал приходить в себя.

Первым делом я осмотрелся, пробуждая в ладони артефакт «фонарь призрачного света». Его бледное сияние разлилось по округе, выхватывая из тьмы очертания места, куда нас занесла судьба. Да-да, она самая. Я тут не причём.

Мы оказались в круглом тоннеле, словно выточенном неведомой силой — в ширину метра три, не больше. Его устье терялось во мраке в обе стороны, но, здраво рассудив, мы выбрали путь, ведущий вниз, в глубь земли.

— Будьте настороже, — предупредил я, понизив голос до шёпота. — Кротиксы не дремлют, и могут водиться в этих тоннелях — но это не точно.

Вейла обернулась в волчицу, её когти, впивавшиеся при каждом шаге в землю, к моему удивлению, не изведывали низовика. Грохотун — наш гоблин-боец — материализовал кинжалы, и клинки закружили в воздухе, жаждущие встречи с врагом. Бренор, уже облачённый в доспехи, сжал в руках секиру и шагнул вперёд, готовый принять первый удар. Санчес же, достал из складок одежды невзрачную деревяшку, похожую на обглоданную псом косточку. Спрашивать, что она делает, не имело смысла. Я уверен, что мне ещё выпадет шанс увидеть её в действие.

А я? Я не стал облачаться в доспехи, не стал тратить силы на защитные чары. Вместо этого я заранее сплёл два заклятия, зафиксировав их на магическом кольце. Да, это требовало немалых затрат энергии, но зато в мгновение ока я мог обрушить на врага всю мощь магии — без долгих подготовок, без лишних жестов.

Готовность — половина победы. И мы были готовы.

Глава 15

Мы тут мимо проходили.

Самое забавное — если это слово вообще уместно здесь — заключалось в том, что я наивно полагал, будто опасность поджидает нас исключительно в глубине тоннеля. Я ожидал, что кротиксы дадут нам хотя бы углубиться на несколько сотен метров вниз, чтобы, так сказать, не могли сбежать. Да только напали они, прежде чем пересекли незримую грань их владений.

Как же я ошибался.

Эти твари не стали ждать. Они набросились на нас в тот же миг, едва мы сделали первые шаги во тьме подземелья.

И, клянусь, это были не просто кротоскверны. Так небрежно описываемые магом «Копай».

Перед нами всплыли из мрака создания, словно сошедшие с полотна безумного художника. Гигантские крысы, но с когтями, словно у кротов — длинными, изогнутыми, бритвенно-острыми, каждый не меньше двадцати сантиметров. Их морды, вытянутые и усатые, подёргивались, улавливая малейший запах. Глаза, мутные и подслеповатые, сверкали в темноте, а огромные уши ворочались, улавливая каждый шорох. Брюхо — выпяченное, обвислое, хвост — длинный, гибкий, которым они ловко били, как хлыстом.

Ростом они не уступали гоблину, а некоторые и вовсе возвышались над ним на голову.

И тогда наш Пуф, обычно невозмутимый, внезапно преобразился. Яростный, стремительный, как вихрь, он рубил эти мерзкие морды, отсекая головы одним точным ударом. Будто каждая из них лично его оскорбила.

Так началась наша охота.

Или — охота на нас. Тут как посмотреть.

— Пуф, глянь-ка, вот тебе экземплярчик повыше! — крикнул я, указывая на очередного кротикса, выскочившего из тьмы с дубиной наперевес.

Мог бы прожечь его молнией — одним движением пальцев. Но зачем лишать товарища удовольствия? Гоблинш поблизости не наблюдалось, а мужская натура требует разрядки. Пусть отрывается по полной.

Грохотун, словно разъярённый медведь, с рёвом бросился на новую жертву. Ловко увернувшись от когтистых лап, он в прыжке взмахнул клинком — и голова твари покатилась по каменному полу. Его лицо озарилось дикой ухмылкой, будто он только что нашёл смысл жизни.

Бренор, неумолимый, как жнец на поле боя, прорубал себе дорогу, оставляя за собой только лужи тёмной крови. Вейла же даже не сдвинулась с места — враги сами набегали на неё, словно гибельные мотыльки на пламя.

А вот Аэридан в схватку не вмешивался. Его пыльца в подземелье оказалась бесполезной, а биться рогом он величественно отказался — мол, и так справляемся.

Но больше всех поразил меня Забегайлов.

Он стоял в эпицентре кровавого хаоса, абсолютно невозмутимый, наблюдая, как кости поверженных тварей вырываются из плоти и вонзаются в ещё живых, словно костяные дротики. Время от времени он менял артефакты в руке, а с ними — и стиль боя.

А потом… Спустя полчаса бойни трупы начали взрываться.

Хорошо хоть, осколки костей нас не задевали — будто невидимый барьер прикрывал нас. Но вот кишки и кровь летели во все стороны без разбора. Вскоре все мы были перепачканы так, что запах от нас стоял хуже, чем от гниющей падали.

Все, кроме меня. Хе-хе.

Я успел облачиться в доспех из сгущённых молний ещё до