Лабиринт - Ирек Гильмутдинов

Помимо прочего, к нам устроились аж сорок семь человек. И пока мне всем им приходилось платить зарплату, хоть они не работали. А по большей части только учились готовить и выполнять свои обязанности. Впрочем, все сейчас учились. У Алатеи так и вообще шесть учителей подряд.

Руми, Фил, Гамп и Ларри каждый день, если не выполняют поручения Майи или Ромы, тренируются бою на ножах, мечах и луках. Так что их также нет постоянно дома.

Когда со всем этим было покончено (то есть когда всё было переложено на плечи других), я наконец в пятницу сразу после уроков, собрав свою команду, отправился в старые районы, что находились за Пепельными кварталами. Пора навестить кротиков. А то называть Кротоскверны долго.

Так и представил как кричит Бренор:

"Осторожно: на нас нападают Кротоскверны".

Пф-ф-ф. Нет уж, спасибо. Так, всё. Мысли прочь. Мы идём вниз.

Глава 14

Вы нас не ждали, а мы пришли.

Лирель Вейнгард переступила порог небольшого поместья, ожидая встретить привычную тишину комнат, где даже падающая пыль замерзала в воздухе от многовекового спокойствия. Вместо этого её встретила непривычная суета — слуги в серебристых ливреях метались по коридорам, словно подгоняемые невидимым бичом.

И это было первым тревожным знаком — ведь слуги Дома Вейнгард не были простыми эльфами. Каждый из них прошёл через Круги Испытаний, и просто так заставить их суетиться не смог бы даже сам король Элариэль.

— Госпожа, вас ожидают, — почтительно склонился старший дворецкий, его обычно бесстрастное лицо выдавало едва уловимую тревогу. — Прибыл ваш отец.

— Мой... отец? — голос Лирель дрогнул, нарушая вековые традиции эльфийского самообладания.

Она ринулась в парадную гостиную, где вместо ожидаемого образа увидела фигуру, от которой у неё похолодела кровь. В резном кресле из красного дерева восседал не её родитель, а Таэрон Огненный Вихрь из рода Ясноветров — правая рука Лорда Кэлебриана, Магистр Пламени собственной персоной.

Их появление в расе эльфов было нарушением всех природных законов — ведь Ясноветры были аномалией среди эльфийских родов. Единственные, кто владел разрушительной стихией огня, при этом они оставались ярыми приверженцами расовой чистоты. И теперь этот ходячий парадокс, чьё имя шептали даже в Королевском Совете, сидел в её гостиной, попивая нектар из фамильного хрусталя.

— Здравствуй, дочь, — произнёс он нарочито медленно, растягивая слова, будто пробуя их на вкус.

Лирель почувствовала, как по её спине пробежал холодный пот. Он говорил кодом, скрывая истинную суть их отношений — и это было вторым тревожным знаком. Ведь даже стены в доме купца с Туманных островов имели уши, а некоторые — и собственные языки.

— Приветствую тебя, отец, — произнесла Лирель, склоняя голову в почтительном поклоне. — Как прошло твоё путешествие?

— Благополучно, — ответил Таэрон, и его каменное лицо не выдало ни единой эмоции.

Тяжёлый взгляд Магистра Пламени скользнул по присутствующим — и словно по мановению невидимой руки все слуги мгновенно исчезли из гостиной. Только слабое мерцание активированного артефакта тишины нарушило внезапно воцарившуюся пустоту.

— Прошёл месяц, — голос Таэрона звучал мягко, но в этой мягкости таилась стальная угроза. — Ты нашла того, кого мы ищем?

— Нет, — ответила Айлиндра, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

— В чём затруднение? — брови Магистра чуть приподнялись, и этого было достаточно, чтобы сердце эльфийки учащённо забилось.

— Никто не проявляет себя. Все погружены в учёбу, словно смиренные овцы. Дуэли — редкость, и за всё время только одна привлекла моё внимание. Но... это всего лишь адепт молний. — Она сделала паузу, собираясь с мыслями. — Проблема в другом. Моя внешность... отпугивает их.

Лицо Таэрона на миг исказилось от недоумения. Айлиндра "Лунный Мираж" считалась воплощением эльфийской красоты — изящные черты, серебристые волосы, глаза, словно вобравшие в себя лунный свет. Даже среди людей, обычно благоговевших перед совершенством их расы, она наверняка вызывала восхищение.

— Они... боятся подойти, — пояснила она, опуская взгляд.

— Понятно, — Магистр Пламени медленно кивнул. — Расскажи об этом адепте. Почему он удостоился твоего внимания?

— Его магия... груба, как у кузнеца, бьющего молотом по наковальне. Плетения ужасающе неэлегантны, расточительны в плане энергии. Но вот что странно — при такой технике его Источник должен был иссякнуть за считанные секунды. Однако он выпустил больше заклинаний, чем смогла бы я, и при этом... — Айлиндра сделала паузу, — каждое его заклинание было совершенным. Все узлы плетения — безупречны. И самое странное — он безродный. Из глухой деревни. Род зарегистрировал только когда прошёл проверку.

Тень заинтересованности скользнула по лицу Таэрона.

— Проследи за ним. А я тем временем навещу старых... знакомых. — В его голосе прозвучал едва уловимый намёк на угрозу. — Вернусь через неделю. Надеюсь, тогда у тебя будет что рассказать. И если они боятся, сделай сама первый шаг. В мире что-то назревает. Король обеспокоен. Провидия обеспокоена. Соберись!

Он поднялся, деактивировал артефакт и вышел, не оглядываясь.

Айлиндра осталась сидеть в кресле, будто прикованная невидимыми цепями. Ее пальцы судорожно сжали подлокотники. Этот эльф не был тем, с кем можно шутить. И теперь она действительно должна поторопиться.

***

В подземном святилище, где даже воздух пропитался запахом крови и древних клятв, собрались члены тайного братства. На стенах мерцали факелы, отбрасывая зыбкие тени на каменные лики погибших братьев.

— Брат Валтар, — голос Хароса, одного из первых последователей Безгласного Палача, прозвучал в гробовой тишине. — Мы узнали имя того, кто отправил наших братьев в объятия перерождения. Некто Кайлос. Безродный. Адепт молний. — Он склонился в почтительном поклоне, его капюшон скрыл лицо, оставив видимым хищный оскал.

Валтар, чьё мрачное настроение в последние дни стало притчей во языцех среди братьев, впервые за долгое время обнажил зубы в улыбке. Но это была не улыбка радости — это был оскал хищника, учуявшего кровь.

— Не знаю, как это смог провернуть обычный адепт. Но раз вы считаете это таковым, тогда отправляйтесь, братья мои, — его голос звучал как скрежет стали по стеклу. — И да познает он всю ярость нашего Братства. Пусть каждый удар напомнит ему о святотатстве, которое он совершил.

Харос прижал кулак к груди, склонив голову в безмолвной клятве. — Мы отомстим.

— Помни, — Валтар поднял палец, и тень от него легла на стену, словно коготь древнего демона. — Он должен остаться в живых. Если он действительно тот,