Укротитель Драконов II - Ярослав Мечников

нет, до доверия так же далеко, как до Небесного Трона. Но та глухая стена, которая стояла между нами всё утро, дала первую трещину. Дрейк смотрел на меня и пытался понять. Зачем ты здесь. Почему ты в клетке. Почему ты кричал на тех же людей, на которых кричу я.

Хмм.

Опять этот звук длинный и протяжный, на одной ноте. Он тянулся несколько секунд, и прутья между нами чуть подрагивали от вибрации.

Я медленно поднялся с пола. Шагнул к стенке клетки, к той стороне, которая была ближе к нему. Встал у прутьев. Просунул голову между двумя из них, ржавое железо легло на виски, холодное и шершавое. И посмотрел на каменного.

Дракон смотрел на меня.

Жёлто-бурые глаза, вертикальные зрачки. Бурая чешуя с рыжими прожилками, ссадины на морде, тёмное пятно на боку. Тяжёлое дыхание, от которого по камню бежали тёплые токи воздуха.

Глава 15

Дракон глядел на меня долго, не мигая, и в этих мутных жёлто-бурых глазах с узкими щелями зрачков я ясно видел проблеск самого обыкновенного любопытства. Я смотрел на него в ответ, прислонившись к холодным железным прутьям, и сам не знал, почему не отвожу взгляд. По всем старым правилам прямой зрительный контакт с хищником — это вызов. Угроза. Но сейчас всё иначе. Сейчас мы оба по одну сторону решётки. Два узника Железной Узды.

Но затем дрейк тяжело выдохнул — из-под намордника вырвалось тонкое облачко серого пара, медленно опустил массивную голову обратно на скрещенные лапы и отвернулся. Уткнулся мордой в угол клетки, отгородившись от меня чешуйчатым боком.

Я замер, не зная, как на это реагировать. По всем внешним признакам выходило, что зверь попросту потерял ко мне интерес. Искра любопытства вспыхнула и тут же погасла, раздавленная тяжестью неволи.

Вздохнув, я тоже пересел — устроился чуть полубоком к его клетке. Вытянул гудящие после падения ноги, расслабил плечи. Предполагалось, что сейчас нужно просто сидеть. Это же каменный дрейк. Дракон не глуп, и так просто, за какие-то пять минут и одну сыгранную сценку, его отношение не перевернуть. Бетон схватился. Ключ нужно подбирать медленно, раз за разом доказывая свою безопасность.

Я сидел, слушая гудение ветра, и лишь изредка, боковым зрением, поглядывал на дракона. Тот лежал совершенно неподвижно. Привычно сфокусировав взгляд, я скользнул по показателям Системы.

[Эмоциональный фон (обновление):]

[— Апатия: 54 % ↑ (рост на 1 %)]

Опять ползёт вверх. Я сжал губы.

Посмотрел в дальний конец прохода. Молчун был там — всё так же стоял у стены на безопасном расстоянии, прижав к груди потёртый журнал, и молча наблюдал за нами.

В этот момент со стороны лестницы послышались гулкие шаги. По проходу двигалась небольшая группа: сутулый Кнутодержатель и трое Крючьев с пустыми вёдрами. Поравнявшись с нашими клетками, старший замедлил шаг, скользнул скучающим взглядом по спине каменного дрейка, а затем уставился на меня, сидящего на полу за запертой решёткой. Уголок его рта дёрнулся. Кнутодержатель кивнул своим парням в мою сторону. Крючья обернулись, и по холодным загонам разнеслось грубое, издевательское ржание.

Я даже не повернул головы в их сторону. За годы работы в вольерах и реабилитационных центрах насмотрелся на таких умников с избытком. Люди всегда смеются над тем, что им чуждо и фатально непонятно. Для этих парней с въевшимся запахом крови и крюками на поясах я был просто дураком, списанным со счетов куском мяса, который зачем-то сам залез за решётку. Смех — это самая примитивная защитная реакция на сбой привычной картины мира. В их реальности человек обязан стоять снаружи и бить кнутом, а не сидеть на холодном камне, разделяя со зверем его участь. Я просто пропустил этот гогот мимо ушей, отфильтровал его, как неизбежный фоновый шум.

Куда больше заботило другое. Настораживало так, что внутри всё болезненно сжималось.

Я снова чуть скосил взгляд, вызывая Систему.

[Эмоциональный фон (обновление):]

[— Апатия: 55 % ↑ (рост продолжается)]

Этот упрямо ползущий вверх процент пробивал мою уверенность лучше любого кнута. Каменный дрейк отреагировал совсем не так, как я ожидал после устроенного спектакля. Да, в какой-то миг стена дала трещину. Да, он посмотрел на меня с вопросом, оценивая моё новое положение. Но вместо того, чтобы зацепиться за эту общность, почувствовать инстинктивную поддержку от того, что рядом оказался такой же бесправный узник, зверь просто опустил голову и ушёл в глухую оборону. Его внутренний бетонный панцирь оказался гораздо толще, чем я предполагал.

Я принял решение просто ждать. Каменные дрейки не понимают слов и не верят внезапным порывам. Им нужна стабильность, та самая неизменность, которую они ценят в окружающем мире больше всего. Зверю нужно дать время. Время, чтобы он сам увидел и осознал: я не ухожу, не встаю и не открываю замок. Я действительно заперт здесь, с ним, в точно такой же дерьмовой ситуации. Никакого подвоха. Просто две железные клетки и два пленника.

Я сидел. Прошёл час. За ним потянулся второй. Холод от каменного пола медленно пробирался сквозь ткань штанов, суставы начинали тупо ныть. Загоны жили своей обычной жизнью: где-то звякали засовы, кто-то глухо рычал, сырой ветер заносил сверху редкие колючие снежинки, которые тут же таяли на ржавых прутьях. Я сидел почти неподвижно, лишь изредка, краем глаза, поглядывая на соседнюю решётку.

Дрейк лежал и даже не шевелился. Только тяжёлое, надсадное дыхание ритмично толкало бурые чешуйки на боках.

Я снова сфокусировал взгляд, вызывая Систему. Нужно было проверить динамику.

[Эмоциональный фон (обновление):]

[— Апатия: 59 % ↑ (рост на 4 % за час)]

Цифры били наотмашь. Ещё четыре процента вверх всего за час.

Я медленно повернул голову. Далеко в проходе Молчун к этому времени уже притащил обратно деревянный табурет и теперь сидел на нём, положив раскрытый журнал на колени. Он смотрел на нас, спокойный и терпеливый, но я-то всё понимал — ничего не меняется. Моё пассивное сидение внутри клетки работало ровно так же плохо, как и снаружи. Время уходило, а зверь продолжал методично и неумолимо гаснуть изнутри.

Снизу, со стороны Нижнего лагеря, донёсся глухой, тяжелый удар гонга. Звук с трудом пробился сквозь завывание ветра и привычный гул загонов, но я его узнал мгновенно. Время Червей. Сейчас они строятся на промёрзшем каменном плацу, ёжатся от ледяного сквозняка и готовятся к «Каменному потоку». Очередная порция направленной циркуляции, чтобы выжить.

Я сидел на полу клетки и вдруг поймал себя на мысли, что холод пробрал меня до костей, а плечи ссутулились. Я сидел точно