Укротитель Драконов II - Ярослав Мечников

с дыханием, разгоралось такое сильное, почти физически ощутимое желание Связи, что граница между Сергеем-зоопсихологом и отвергнутым Арреном стёрлась окончательно. Мы стали одним целым в этом желании. «Вот бы каменный сейчас повернулся, посмотрел на меня и запел вместе со мной», — промелькнула наивная, невозможная мысль.

Я продолжал тихо, монотонно гудеть, выводя звук в холодный воздух загонов.

И вдруг услышал шорох.

Сначала лишь скрип жёсткой чешуи по камню. Боковым зрением уловил движение в дальнем углу соседней клетки. Бурая массивная голова медленно поднималась с лап. Выше. И ещё выше. Затем тяжёлое тело развернулось и подалось вперёд. Я почувствовал, даже не видя, как огромная масса переместилась ближе к решётке.

Стук. Каменный дрейк тяжело упёрся головой прямо в ржавые прутья.

Я едва заметно, стараясь не спугнуть момент резким движением, повернул голову.

Дрейк лежал почти вплотную к стене, разделяющей наши клетки. Его ноздри, стянутые грубыми ремнями намордника, упирались в железо. Он слушал и в его жёлто-бурых глазах, уставившихся на меня с пронзительной ясностью, я увидел нечто совершенно человеческое. Глаза зверя были влажными. По-настоящему влажными, блестящими в полумраке загонов влагой, которую невозможно было спутать ни с чем другим.

Я продолжал гудеть, и песня лилась ровно и глубоко, заполняя пространство между нами.

На краю зрения мягко высветились новые, спасительные цифры.

[Эмоциональный фон (обновление):]

[— Апатия: 42 % ↓]

[— Страх: 40 % ↓]

[— Агрессия: 32 % ↓]

[— Готовность к контакту: 18 % ↑]

[Динамика: СТАБИЛЬНО ПОЛОЖИТЕЛЬНАЯ]

Не глобальный прорыв, но этого достаточно. Цифры говорили, что бетонный панцирь треснул по-настоящему.

Я пел, не сводя глаз с его влажного взгляда.

Каменный чуть приоткрыл пасть — ровно настолько, насколько позволяла жёсткая кожа намордника — и из его глотки вырвался ответный короткий звук. Низкий, протяжный, вибрирующий рык. В нём больше не было ни угрозы, ни предупреждения. Это было похоже на робкую попытку попасть в такт моему гудению.

И от этого неуклюжего рыка так невероятно, так глубоко спокойно стало на душе. Будто узел, стягивавший меня с того самого момента, как я очнулся на арене, наконец-то развязался.

Песня замолкала сама. Постепенно, нота за нотой растворяясь в сыром воздухе, пока не осталась лишь тишина, нарушаемая только нашим общим ровным дыханием.

Дракон всё так же не мигая глядел на меня через прутья.

Я сидел, опираясь спиной на стену, и вдруг почувствовал, как на меня наваливается запредельная, свинцовая усталость. Я просто хотел спать. Мои мышцы ныли, веки потяжелели так, словно на них повесили железные гири.

Медленно, не делая резких движений, сполз по стене и лёг на бок, придвинувшись как можно ближе к решётке, разделявшей нас.

Просто лёг и стал глядеть на него.

Дрейк, не отводя от меня потемневших глаз, тяжело вздохнул и тоже опустил морду на вытянутые передние лапы. И тоже стал глядеть на меня.

Так мы и лежали. Человек и дракон, разделённые ржавым железом Железной Узды. Снаружи гулял ледяной ветер со снегом, серый камень пола вытягивал тепло, но я не чувствовал холода. В груди, там, где только что жила песня, было горячо и надёжно.

Сон пришёл мягко и неслышно, накрыв меня тяжёлым одеялом.

Дорогие читатели. Старался сегодня в 2 главы. Но не получилось. Прошу простить.

Глава 16

Ущелье уходило вниз, в кромешную черноту, и я стоял на его дне.

Стены поднимались по обе стороны, отвесные, гладкие, будто вырезанные из цельного куска чёрного камня. Далеко вверху, в узкой полоске между краями, тускло серело небо. Я задрал голову и увидел их.

Драконы сидели на уступах.

Десятки. Может, сотни. Их силуэты проступали из полумрака на разной высоте, как барельефы на стенах древнего храма. Некоторые были огромны, с размахом крыльев, перекрывающим всю ширину ущелья. Другие поменьше, сгорбленные, с поджатыми хвостами. Я различал очертания разных видов: тяжёлые, приземистые туши каменных, поджарые багряные с тлеющими гребнями, чьи-то крылья, покрытые инеем, и что-то совсем незнакомое, длинное и текучее, будто вылепленное из тумана.

Они переговаривались.

Звуки были негромкими. Глухое рокотание, короткие щелчки, протяжные вибрации, от которых покалывало в рёбрах. Не слова. Но я их понимал. Смысл проступал сквозь эти звуки, как изображение проступает сквозь воду, если долго смотреть на дно.

…слабый. замёрзнет. остынет.

…не наш. чужой.

…свой. пришёл. ждал.

Они говорили обо мне.

Я стоял внизу, в полной темноте, и холод сжимал грудную клетку так, что каждый вдох давался с трудом. Камень под босыми ногами был ледяной. Я не помнил, как сюда попал, и не мог пошевелиться.

…спустись. забери.

…нет. опасно. люди.

…умрёт. скоро. уже.

Спор нарастал. Рокотание перекатывалось от стены к стене, усиливалось, гасло, снова вспыхивало. Кто-то из них настаивал. Кто-то возражал. Где-то высоко, на самом краю видимости, шевельнулась массивная тень с рогатой головой и снова замерла.

Потом одна тень отделилась от уступа.

Тяжёлый шорох чешуи по камню. Глухой удар лап. Крылья расправились, перечеркнув полоску серого неба, и дракон пошёл вниз. Соскальзывая с уступа на уступ, цепляясь когтями за трещины, осторожно переставляя широкие лапы. Я видел знакомые бурые бока с рыжими прожилками, массивную голову, тупорылую и упрямую, толстый хвост, волочащийся по камням.

Каменный спустился ко мне и сел в двух шагах. Земля под его весом чуть вздрогнула. Сверху, с уступов, донеслось одобрительное низкое гудение, и оно стихло.

Только сейчас я осознал, что меня трясёт. Зубы стучали так, что больно отдавало в скулах. Пар валил изо рта густыми клубами. Пальцы на ногах и руках онемели до полной потери чувствительности.

Дрейк наклонил ко мне голову. Его жёлтые глаза оказались совсем рядом, и в них не было ни страха, ни злости. Он смотрел так, как смотрит зверь на своего, который лежит на снегу и не может подняться.

Потом расправил крылья.

Они были короткими для полёта, широкими, перепончатыми, с грубой кожей между пальцевыми костями. Он раскинул их и накрыл меня ими, прижав к своему боку.

Я ткнулся лицом в чешую. Она была тёплой. По-настоящему тёплой, как нагретые на солнце камни, как печная стена зимой. Жар шёл изнутри, из глубины массивного тела, и проникал сквозь одежду, сквозь кожу, до самых костей. Дрожь начала отпускать. Сначала перестали стучать зубы. Потом расслабились плечи. Я дышал медленно и глубоко, вжимаясь в горячий бок, и тепло разливалось по телу волнами, вытесняя холод из каждой клетки.

Стало хорошо. Так хорошо, как не было ни разу с тех пор, как я очнулся в этом мире.

Ущелье растворилось. Драконы на уступах погасли