Общество летучих мышей - Александра Сергеевна Маркеш

– Им должно быть известно, что дуэли запрещены. На этот раз закрою глаза, но в следующий раз окажутся в тюрьме, – буркнул он.

– Оба ранены… – Софи смотрела на отца в упор, но, как бы ни силилась, не могла своими покрасневшими глазами найти его взгляд.

– Повезло, что живы. – Николай Сулов тяжко выдохнул, как делал всегда, когда хотел сменить тему разговора. Беседовать с дочерью становилось с каждым годом только сложнее. Ей нужна была материнская любовь и забота, покойная жена бы нашлась с ответом, но бедный мужчина, справившийся с таким количеством преступников, тут уж был бессилен.

– Они из-за меня дрались… – Ей бы хватило всего одного взгляда. Он бы понял, что что-то не так, подал бы ей знак остановиться. Как ей хотелось, чтобы отец сейчас разозлился, запер ее дома, сделал хоть что-нибудь, ведь этого было бы достаточно. Софи не пришлось бы поступать с ним так, не пришлось бы скрывать что-то.

– Снова кого-то затопило в подвале из-за этого чертова ливня. То экипажи под землю проваливаются, то еще какие происшествия. А что дальше? Город гореть начнет? Право, мракобесие какое-то. – Девушка опустила взгляд на свои руки: на левой кровоточила кожа у обкусанного ногтя. – А все-таки, Сонечка, в следующий раз не доводи до греха, рассуди молодых людей сама. Не жди меня сегодня, дай бог, вернусь только под утро.

– Да, папенька, так и поступлю.

Допив свой чай, он встал из-за стола и поцеловал Сонечку в лоб. Прошел мимо, смотря как бы сквозь нее, занятый мыслями об очередном проклятом дежурстве, и удалился к себе собираться.

Вот и все. Если и был шанс что-то изменить, он был утрачен – входная дверь захлопнулась. Софья постояла в коридоре у вешалки еще немного. Вдруг отец что-то забыл и сейчас вернется, запыхавшись после пробежки по ступеням? Но он не вернулся. Зубатая пасть ночи сомкнулась над городом, и Софье тоже было пора выходить. Все перед глазами сначала поплыло, а потом стало невероятно четким. Ей казалось, что это происходит не с ней, что бурное течение подхватило кого-то другого. В попытке вернуть хоть часть власти над своей и без того тоскливой жизнью она влетела в дальнюю комнату, обычно тихую, словно кладбище. Помещение служило складом ненужных вещей, что больше не помещались в сундуки, но среди всего этого забытого хлама в чехлах было кое-что особенное: темный дубовый шкаф, который, стоило стянуть с него бледную ткань, поражал своим блеском, словно кто-то бережно полировал его каждую неделю. Внутри была всего одна вещь – подвенечное платье матери, которое теперь должно было спасти Соню, вырвать из лап кошмара. Если судьбе суждено свершиться в эту ночь, то она примет свою участь пред глазами Бога, не ропща.

На улице уже было по-зимнему холодно. Длинное пальто и шерстяной платок скрывали подвенечное платье. Присланный Осипом извозчик не задавал лишних вопросов и был даже по-своему обходителен, сохраняя молчание от начала до конца поездки. Выйдя из экипажа, Софья сразу же заметила его – темную фигуру на фоне белых стен святой обители. Для того, кому пуля пробила плечо, он держался до жути прямо.

Все шло так, как надо. Молодые люди дрались на дуэли за ее руку, и пусть где-то глубоко внутри она понимала, что это не до конца правда, пусть все знали, что это не совсем так, но теперь, согласно с данным обстоятельством, сколько бы лукавства в нем ни таилось, она должна была обвенчаться с Осипом.

Сам жених стоял ни жив ни мертв. Его щеки, белый налив, не краснели даже от холода, не говоря уже о каком-либо волнении влюбленного молодого человека. На бледных потрескавшихся губах не было и тени улыбки. Стоило Софье подойти, он молча двинулся вперед, не смотря, идет ли девушка следом, приотворил дверь, впуская невесту внутрь, и наконец прошел сам.

Блеск золотого алтаря в темноте казался Софье зловещим. Она была уверена, что Богу все равно, связывают свои души перед ним днем или ночью, но завеса тайны тяжелым грузом падала на плечи, делая каждый шаг все более трудным. Молодой священник, озиравшийся по сторонам, лишь умножал сомнения. Наконец Софья призналась самой себе, что с того самого дня, когда их увидели вместе в беседке, боялась неотвратимости этого момента. То, что она испытывала к Осипу, было ближе к светской тоскливой жажде перемен, чем к священному чувству любви.

Софья то и дело оборачивалась на закрытую дверь, но Осип видел лишь священника впереди и свою цель, благодаря которой сможет заручиться влиятельным союзником в виде пристава. Возможно, понадобится какое-то время, чтобы новоиспеченный тесть простил ему «юношескую горячность» и чрезмерную поспешность, но дело будет сделано, и совсем скоро найдется способ натравить полицию на господина Раца.

Молодые люди остановились у алтаря. Оба толком не слышали того, что говорил священник. Софья смотрела на распятие и безмолвно плакала. Будь на его месте Дмитрий, они бы венчались с утра. Церковь была бы полна их друзей и близких, желавших им счастья. К алтарю бы ее привел отец – он бы, разумеется, быстро смахнул скупую слезу, чтобы никто не заметил слабости того, кто стоял на защите города. Дмитрий бы не спускал с нее глаз, как делал это каждый раз, думая, что она не замечает.

Слеза, упавшая на каменный пол, в этой тишине для Осипа прозвучала подобно удару колокола. Он наконец-то увидел Софью: явно сжимавшую кулаки в карманах пальто, старавшуюся не шмыгать покрасневшим носом, смотревшую строго перед собой – мужаясь и не отступаясь от цели, как и он сам. Осип наконец-то увидел, что натворил.

– Имеешь ли ты, Иосиф, намерение доброе и непринужденное и крепкую мысль взять себе в жены эту Софью, которую здесь пред собою видишь?

– Нет, не имею.

– Не давал ли обещания иной… Иосиф, вы должны были ответить: «Имею, честный отче».

– Но Господь нам завещал не лгать. – Он выдохнул и повернулся к той, чью жизнь чуть только что окончательно не разрушил. – Ты свободна от меня, Софья.

– Спасибо. – У Софьи чуть было не подкосились ноги. Сил осталось лишь на тихую благодарность. Она кое-как прошла до середины рядов и только тогда осознала, что спасена. На душе стало так легко и одновременно боязно, что, позабыв о былой усталости, несостоявшаяся невеста сорвалась с места, звонко стуча каблуками о камень, чуть приотворила тяжелую скрипучую дверь и ускользнула, прежде чем та захлопнулась.

– Но как же так… – Опешивший священник, продолжавший с опаской смотреть, не