Системный Кузнец XIV - Ярослав Мечников

высокий старик. Он шёл быстро, раздвигая ветви плечом. Его тело казалось огромным по сравнению с нынешним телом Раха. Темные волосы лежали на голове длинными прядями. Лицо покрывали начинающиеся морщины.

Рах сразу понял, что перед ним старший. Внутри снова шевельнулась память тела.

Вальдар.

Имя пришло вместе с ощущением горячей похлёбки и тяжёлой ладони на плече. Этот человек нашёл мальчика после смерти матери. Привёл его под собственную крышу. По вечерам учил различать следы мертвецов.

Старик заговорил на чужом языке.

Рах понял каждое слово.

— Ты спятил, мальчишка⁈

Вальдар добрался до камня и схватил его за плечи. Пальцы стиснули тонкую ткань. Рах почувствовал чужое тепло. Старик развернул его к себе и быстро осмотрел лицо.

— Сколько раз я говорил тебе ходить к печати только со взрослыми? Сколько раз объяснял, чем кончаются игры возле Холма? Ты ребёнок, Алекс! Тебе кажется, всё вокруг создано для забавы⁈

Рах смотрел в светлые глаза старика.

Слова звучали понятно. Их значения жили внутри тела. Язык, на котором говорил Вальдар, уже находился в памяти мышц.

— Нет, — вырвалось у него.

Собственный голос снова заставил вздрогнуть.

Вальдар сильнее сжал его плечи.

— Чего «нет»?

— Я так… я так не думаю. Я…

Слова путались. Рах собирался сказать о водопаде. Хотел спросить, куда исчезли красная земля и чужие всадники. Следом требовалось понять, почему он живёт в теле существа по имени Алекс.

— Я не знаю, — закончил он.

Вальдар нахмурился.

— Чего ты не знаешь?

В голосе старика появилась тяжесть. Тело сразу отозвалось страхом. Плечи сжались сами собой. Рах почувствовал старую привычку ждать наказания.

Вместе со страхом пришла благодарность.

Вальдар нашёл Алекса возле дороги. Мальчик сидел рядом с остывшим телом женщины. Старик забрал его в деревню и отдал собственную постель. Несколько дней спал возле очага, пока ребёнок метался в жару.

Эта память принадлежала телу и она ощущалась настоящей.

Вальдар ждал объяснения.

Рах посмотрел мимо него. Между деревьями сохраняли неподвижность мёртвые существа. Синие линии на камне слабо мерцали. Всё вокруг подчинялось законам, о которых он пока ничего не знал.

Ему требовалось время — следовало слушать, смотреть и учиться словам этого мира. Любая правда сейчас прозвучит как бред больного ребёнка.

Рах опустил голову.

Молчание оказалось единственным понятным действием.

— Я всё понял, — произнёс он жалобным голосом Алекса. Затем поднял глаза. — Я больше не буду ходить сюда.

Вальдар долго смотрел на него. Морщины возле глаз стали глубже. Потом пальцы на плечах медленно разжались.

Старик отступил на полшага и кивнул.

— Идём.

Глава 15

Я долго не мог произнести ни слова.

Всё услышанное обладало странной цельностью. Край Пены жил перед внутренним взглядом так ясно, словно я сам стоял у водопада и чувствовал под ногами дрожь падающей воды. Я видел белокожих кхаров с вытянутыми руками, колючими пластинами на голове и дополнительными суставами пальцев. Представлял их хижины из полого тростника, тусклый свет над равниной и народ, чья жизнь укладывалась в тридцать с небольшим лет. Рах успел вырасти, стать лекарем и погибнуть в возрасте, который здесь сочли бы почти детским. После смерти он проснулся в человеческом теле, получил чужой язык вместе с памятью мышц и много лет носил внутри имена, которые человеческое горло не умело произносить правильно.

До этого утра я считал собственную историю исключительной. Чужая душа вошла в тело сироты, получила Систему и начала новую жизнь. История Алекса разрушала удобную простоту этого представления. Система умела находить носителей в других мирах, переносила сознание между видами и ждала, пока выбранная плоть достигнет подходящего возраста. Алекс прежде принадлежал к другому народу. Его прежнее тело имело иную форму, прежнее небо обладало другим цветом, а течение времени подчинялось незнакомому ритму. Всё, что в нынешнем мире казалось естественным, Рах когда-то увидел впервые через глаза десятилетнего мальчика.

После долгого молчания Алекс попросил рассказать мою историю. Просьба прозвучала тихо и судорожно, словно открывшаяся тайна заставила его держаться за единственного человека, способного дать ответ, который его мучил — что есть еще в этом огромном мире. Я начал с мира, где родился я, Дмитрий, и вскоре понял, насколько трудной окажется эта задача.

Алекс легко принял существование иного неба. Он знал духовных зверей, сталкивался с Ци смерти и видел разумную Скверну. Перенос сознания составлял часть его собственного опыта. Даже огромные города не вызывали у него недоверия, поскольку Соль-Арк и столицы Великих Домов в воображении простого человека тоже разрастались до невозможных размеров. Настоящие трудности появились, когда рассказ коснулся повседневной жизни.

Мне пришлось объяснять мир, где свет возникал после прикосновения к маленькой пластине на стене, а тепло приходило в дома по трубам. Алекс долго пытался понять, какой практик питал подобную систему Ци и почему его сила не истощалась от тысяч горящих огней. Рассказ о движущихся повозках без тягловых зверей потребовал объяснения топлива, скрытого внутри железного корпуса, и управляемого горения, которое толкало тяжёлую машину по ровной дороге. Алекс сразу заинтересовался металлом, затем задал вопрос о рунах управления, и мне пришлось искать слова для устройства, работавшего без амальгам и духовных потоков.

С компьютерами оказалось ещё сложнее. Я рассказывал о машинах, которые хранили знания, проводили расчёты и связывали людей через огромные расстояния. Алекс долго искал внутри моего описания разум, заключённый в металлический сосуд. Объяснение про множество простейших знаков, превращённых в последовательность команд, помогло лишь отчасти. В его представлении всё равно возникал артефакт с приручённым духом. Попытка рассказать про электричество заставила меня говорить о невидимом движении мельчайших частиц внутри вещества. Алекс сравнил его с течением Ци по меридианам. Сходство существовало только на уровне удобного образа, и я оставил его в покое, поскольку следующий вопрос потребовал бы знаний, которыми я сам никогда глубоко не владел.

Постепенно мой прежний мир начал казаться чужим даже мне. Я помнил широкие улицы, светящиеся окна, шум машин и маленькие устройства, через которые люди разговаривали с теми, кто находился за сотни вёрст. Там железные птицы поднимали сотни людей над облаками, огромные суда пересекали моря без парусов, а целые города жили среди механизмов, смысл работы которых большинство жителей понимало лишь приблизительно. Люди моего мира не чувствовали Ци и не видели меридианов. Их тела оставались хрупкими, жизнь при этом могла длиться дольше жизни кхара в несколько раз. Они создавали силу снаружи и заключали её в металл, стекло и вещества, добытые из глубин земли.

Я рассказал о собственной жизни настолько подробно, насколько сумел. Вспомнил дом, службу, людей, с которыми