Системный Кузнец XIV - Ярослав Мечников

я выводил её из тела Гуннара. — Алекс заговорил быстро, и с каждым словом в голосе нарастал жар. — Состав должен был закрепиться возле духовного узла, подавить поток и после засыпания выйти через подготовленный отвод. Я знал, на что иду. Я всегда проверяю сведения Системы, Кай. Всегда. Ни один состав не попадает в живое тело, пока я сам не сверю реакцию. Я был уверен, что справлюсь. Я никому не хотел вредить. Ты думаешь, я такой⁈

Злость вспыхнула в нём неожиданно сильно. Рыжие пряди выбились из шнурка и упали на лоб. Щёки покрылись пятнами, пальцы сжались возле бёдер. Его реакция могла родиться из обиды. После двух часов откровений мой вопрос легко воспринимался ударом в самое уязвимое место. Однако ярость могла служить защитой для тайны, которую Алекс пока удерживал.

Возможно, я действительно перегнул.

Возможно, он лгал.

Ответ сейчас не требовался. Дальнейшее давление заставило бы Алекса закрыться, и доверие, возникшее между нами, исчезло бы прежде, чем успело окрепнуть. Мне нужно было погасить конфликт. Человек открывается там, где чувствует себя в безопасности. Со временем я либо услышу правду, либо удостоверюсь в чистоте его намерений через поступки.

Я тоже поднялся.

После долгого сидения ноги успели затечь. Я выпрямился и оказался почти вплотную к краю стола, разделявшему нас. Алекс следил за каждым движением. В его взгляде появилось ожидание новой атаки.

— Алекс, я ещё раз повторяю: я так не думаю. Этот вопрос меня беспокоит. Теперь мы ближе, чем когда-либо. Я знаю о тебе очень многое из того, что прежде оставалось скрыто. Мне хочется двигаться дальше вместе с тобой, потому что вдвоём мы сумеем сделать гораздо больше. Я помогу тебе. Ты сможешь помочь мне.

Последние слова заставили его моргнуть.

Мы замолчали.

Алекс стоял возле алхимического очага, освещённый зеленоватым отблеском раствора. Напряжение в его лице постепенно ослабло. Кулаки разжались. Он шумно выдохнул и провёл рукой по волосам, отводя пряди назад.

— Хорошо, — произнёс он. Затем повторил уже спокойнее: — Хорошо.

В его голосе всё ещё слышалась обида, однако ярость ушла. Алекс посмотрел на меня пристально, словно хотел увидеть окончательный ответ ещё до того, как задаст вопрос.

— Теперь ты веришь мне?

Я обошёл край стола и приблизился. Между нами осталось меньше шага.

— Я верю тебе, — сказал я. — Просто я…

Алекс нахмурился.

— Что?

Я замолчал. Слова опять потребовали осторожности. В этой тесной коморке только что встретились два человека, которых Системы вырвали из своих миров и поместили в чужие тела. Слишком многое могло скрываться за подобным совпадением. Моя Система вела к кузнечному мастерству и давала способы бороться со Скверной. Система Алекса предлагала использовать ту же силу как лекарский инструмент. Возможно, обе служили общей цели, которую мы пока видели с разных сторон. Возможность враждебного замысла тоже оставалась.

Я глубоко вдохнул. Горький запах осовца осел на языке.

— Я собираюсь поверить тебе очень сильно, — произнёс я. — Наша встреча стала огромной удачей. Огромной. Именно поэтому…

Фраза оборвалась. Алекс ждал.

— Именно поэтому она может заключать в себе огромную опасность. Ты понимаешь?

Он всмотрелся в моё лицо. Несколько мгновений его взгляд оставался неподвижным. Затем Алекс медленно кивнул.

— Что ты задумал? — спросил он.

Глава 16

Я закончил рассказ и позволил тишине заполнить коморку.

За время разговора свет успел сдвинуться к краю окна, и теперь высушенные растения отбрасывали на стену вытянутые тени. В сосуде возле алхимического очага медленно оседала зелёная взвесь. Корень белого осовца лежал на керамической пластине, покрываясь тонким инеем, который постепенно добрался до рассечённого кончика. Опыт Алекса завершался окончательной неудачей, хотя сейчас ни один из нас уже не смотрел в его сторону.

Я рассказал ему о Соль-Арке, о Сердце Владыки и о дороге, которую собирался начать до вечернего прилива. Объяснил, почему отказался от Печати Ока и места Грандмастера. Упомянул королевского агента, способного провести меня через границу Альдории, хотя сведений об этом человеке пока оставалось слишком мало. Алекс слушал молча. Иногда его взгляд уходил к окну.

— Ну что, ты со мной? — спросил я.

Алекс посмотрел внимательно, и его глаза застыли, перестав моргать. Словно в глубине его зрачков медленно складывалось решение, которое затрагивало намного больше ближайшей дороги. За тонким лицом двигались годы, проведённые возле алхимических столов, дни учёбы в Башне и давняя мечта, ради которой он когда-то повредил печать Костяного Холма. Тогда ему хотелось вырваться из деревни и попасть туда, где великие целители исследовали меридианы. Теперь он стоял в таком месте. Башня Целителей Духа приняла его, дала рабочую коморку и допустила к знаниям, о существовании которых деревенский лекарь мог лишь гадать.

Алекс опустил взгляд на собственные пальцы.

— Бросить это место, — тихо произнёс он. — Целителей Духа, куда мечтает попасть каждый лекарь, который знает о силе этой башни…

Последние слова предназначались ему самому. Губы едва двигались, и голос смешивался с гулом вытяжной трубы. Его ладонь легла на край стола, словно дерево могло удержать всё созданное за время учёбы.

Я дал ему время.

Уход из Башни означал разрыв с жизнью, которую Алекс выстраивал после прибытия на Иль-Ферро. На острове его знания впервые признали ремеслом, достойным обучения. Здесь он сумел помочь Гуннару, разобрался в природе чёрной хвори и получил доступ к лечебным составам Гильдии. Его собственная Система тоже вела его глубже в алхимию.

— Тебе решать, Алекс, — сказал я.

Его пальцы дрогнули на краю стола. Он поднял голову, и в лице появилось выражение, которого я прежде у него не видел. На несколько мгновений из него ушёл Рыжий Лекарь, привыкший отвечать колкостью на любое проявление участия. Передо мной оказался некто, выросший возле ревущего водопада под зеленоватым небом.

— Рах, — произнёс Алекс всё тем же тихим голосом.

Я чуть наклонил голову.

— Что?

— Назови меня Рах. Только здесь и сейчас. Один раз. — Он сглотнул, словно человеческое горло снова пыталось воспроизвести забытый звук. — Я хочу вспомнить, как это.

Просьба коснулась чего-то глубоко спрятанного. Я улыбнулся и поймал себя на мысли, что почувствовал бы похожую неловкость, услышав собственное старое имя из чужих уст.

Дима.

Надо же, какое было имя. Короткое, привычное когда-то и совершенно ни на что здесь не похожее. Оно принадлежало миру, где огонь тушили водой из тяжёлых рукавов, а ночные улицы освещал холодный свет. За прожитые годы это имя превратилось в звук из чужого рассказа. Я оставался способен узнать его и повернуть голову, хотя теперь потребовалось бы не одно мгновение, чтобы вспомнить, к кому обращаются.

Наверное,