Великий Кузнец - 5 - Анри Олл

Она посмотрела на нас. Мне же с Гракхом в её алхимическом процессе делать было, по сути, нечего. Мы могли бы помогать с дровами, водой, но основную, тонкую работу она должна была делать сама. Мы же больше будем толпиться и мешаться. Однако сидеть сложа руки, просто ждать, когда вернётся Сергей, когда сварится зелье, когда лисёнок либо поправится, либо нет: этого я не мог. Моё сознание, отгоревшее от адреналина боя, требовало новой задачи, нового дела.

— Я пойду в кузню, — сказал я. — У меня есть… одна идея. Её нужно проверить.

Аня лишь кивнула, уже погружаясь в подготовку: она выкладывала на стол чистые тряпицы, проверяла остроту маленького ножа для чистки и нарезки грибов, ставила на свободную плиту чугунок с водой, чтобы та нагревалась.

Людоящер, понимая, что здесь его присутствие излишне, развернулся и пошёл за мной.

Кузня «Алая Подкова» встретила нас прохладным, каменным безмолвием.

Идея, которая пришла мне в голову, была простой и практичной: сделать ошейник для нашего маленького лисенка. Не для красоты и не для того, чтобы обозначить его как собственность. Нет. Ошейник должен был стать носителем метки: печати, которая могла бы помочь ему, поддержать его ослабевший организм в борьбе за жизнь. Мой дар (метка, усиливающая материю) работал с абстрактными понятиями. «+к здоровью» — что это такое в физическом плане? Усиление жизненных сил, сопротивляемости болезням, скорости регенерации? Я до конца не понимал, но знал, что это работает. Свитер Ани добавлял защиту, кольчуга — ману, а ожерелье мамы спасло ей жизнь. Почему бы ошейнику не сработать аналогично?

Камень для вставки мне тут был даже не нужен: я не планировал делать сложный артефакт на продолжительный период времени. Мне нужен был простой, но качественно сделанный бронзовый обруч, который я мог бы зачаровать. Даже если он окажется великоват для тонкой шеи детёныша сейчас — не страшно. Главное, чтобы он сделал своё дело. А подогнать по размеру или сделать новый позже — не проблема.

Пока Гракх, молча и эффективно, принялся растоплять одну из печей, я принялся за подготовку.

У меня были инструменты для начинающих ювелиров, купленные у полульва лигура на рынке Аргониса. Нехитрая, но добротная шкатулка с деревянными ручками. Я открыл её. Внутри, аккуратно разложенные в углублениях, лежали: ручная дрель с набором тонких свёрл (кости животных, закалённая сталь), маленькие напильники разной зернистости, пара ложечек-ложечников для литья, щипцы для горячего металла, проволочки для оплетения. Для моей задачи (создания миниатюрного и простого шарнирного ошейника с застёжкой) этого было более чем достаточно.

Я не стал делать сложную восковую модель. Вместо этого я взял два деревянных брусочка из твёрдого клёна, тщательно выровнял их грани и проделал в них пазы, чтобы создать простейшую разъёмную форму для литья плоской полоски металла. Ширину я прикинул на глаз (примерно в половину мизинца, толщину) как два сложенных медяка. Длину — сантиметров двадцать, с запасом.

Тем временем печь, благодаря стараниям Гракха, уже гудела ровным жаром. Вишнёвое пламя лизало свод. Я отмерил нужное количество меди и олова из наших запасов, ориентируясь на стандартный состав бронзы. Металл пошёл в маленький, глиняный тигель, который я установил в печь с помощью длинных клещей.

Ожидание, пока металл расплавится в однородную, сверкающую жидкость цвета жидкого мёда, заняло не так много времени. Я следил за процессом, время от времени помешивая расплав деревянной палочкой, чтобы выгнать возможные шлаки. Когда поверхность стала зеркальной и чистой, без ряби, я аккуратно извлек тигель. Жар бил в лицо волнами. Гракх, стоя рядом, даже не моргнул — его чешуйчатая кожа и естественная устойчивость к высоким температурам делали его идеальным помощником в таких делах.

Заливка в подготовленную форму прошла быстро. Расплавленная бронза с тихим шипением заполнила деревянный паз, вытеснив пузырьки воздуха. Я дал ей несколько минут, чтобы схватиться, а потом аккуратно разобрал форму. На деревянном ложе лежала плоская, ещё тёмно-вишнёвая от жара, слегка шероховатая полоска металла.

Дальше — кузнечная работа. Я снова разогрел заготовку в горне до светло-вишнёвого свечения, затем положил её на маленькую наковальню и принялся выравнивать, убирать литьевой грат, придавать полоске аккуратную, равномерную толщину и ширину по всей длине. Молоток в моей руке стучал легко, отрывисто — это была тонкая, фактически ювелирная работа. Потом, снова нагрев, я начал формировать сам ошейник. И не стал делать его цельнокованым кольцом: так аккуратно надеть его на зверька было бы невозможно. Моей задачей было сделать его разъёмным. Для этого я, пока металл был пластичным, аккуратно расклепал и сформировал на одном конце петлю-ушко, а на другом — удлинённый, сужающийся язычок, который должен был в эту петлю вставляться. Затем, уже на остывающей, но ещё податливой заготовке, я с помощью тонкого зубила и напильника сделал несколько отверстий на язычке — чтобы можно было регулировать обхват. После я разделил обруч на два. Самый сложный элемент — шарнир, чтобы две половинки ошейника могли сдвигаться и раздвигаться. Ну и тут я справился, проделав сверлами на одном конце два колечка, а на другом одно одинаковых нужных мне диаметров, между которыми вставил небольшую бронзовую палочку почти того же радиуса, после чего сотворил на обоих концах этого стержня шляпки, чтобы тот больше не мог высвободится из полученной конструкции.

В общем и целом, через час после начала работы у меня в руках уже лежал готовый бронзовый ошейник. Небольшой, гладкий, отполированный до мягкого матово-золотистого блеска. Он был прост, даже аскетичен на вид, но сделан добротно: все кромки были скруглены, чтобы не давить и не царапать, шарнир двигался плавно, а застёжка-язычок чётко входил в ушко.

Я отнёс его в самый тихий угол кузни, подальше от жара и шума. Внутри, в груди, начало формироваться знакомое, почти физическое ощущение: словно невидимая нить натягивается между моим намерением и материей объекта. Я представил себе не конкретный механизм, а абстрактную идею: жизненную силу, устойчивость, здоровье, способность к исцелению, прочность самого организма. И наложил эту идею на холодный металл обруча.

— «+2» к здоровью, — прошептал я, и в пальцах, держащих ошейник, пробежала лёгкая, едва уловимая дрожь. Не вспышка света, не свечение: просто металл на мгновение показался чуть более «настоящим», чуть более плотным и значимым. Метка уверенно легла. Я почувствовал лёгкий, привычный укол усталости где-то в глубине сознания — небольшая плата за небольшое чудо. Ошейник был мал, в нём не было камня-фокусировщика, и запрос был не самым сложным. Я справился