Время живое и мертвое - Роман Голотвин

торгом. Все хотели компенсации затраченных усилий, хотели выкружить более выгодное положение в обществе, забывая о том, что артефактами были часы, а не они сами. И когда они понимали, какая жизнь их ждет, как жестко действует моделирующая холодное время система, накатывала депрессия. И они пропадали. Кто-то уезжал из страны и пропадал с горизонта. Кто-то, подобно деду этого паренька, испуганно прятал часы поглубже в вещах и памяти и не доставал их больше. Кто-то продолжал пользоваться часами, но сугубо в личных целях. Тем более что разные модификации артефактов не только позволяли везде успевать или обеспечивали защиту, но и давали по мелочи менять реальность. Целая коалиция таких обосновалась вокруг Сокольнического источника. Они не пускали туда чужих, заботливо прикрывали сам источник. Не вступали в конфронтацию с системой. Территория парка Сокольники и без системы была окружена вышками сотовой связи и опорами ЛЭП, а значит, полна помех и электромагнитного белого шума, сбивающего генераторы холодного времени.

Были и те, кто решали бороться в одиночку. Таких было особенно жаль. Они гибли, и Часовщик никак не мог этому помешать.

Мальчик, позвонивший на старую линию связи и назвавший пароль, вначале разозлил Часовщика. Не хватало еще таких сопливых подпольщиков! Но он назвал пароль человека, которого вынудили закрыть артефакт силой. И сказал еще кое-что, заставившее старика согласиться на встречу.

«Париж не вымощен батистовыми платочками, поэтому требуется новое толкование трактата „О свободной воле“». Блаженный Августин Аврелий написал много трактатов, но парень упомянул именно этот…

В переводе на понятный язык фраза прозвучала непривычно. Фактически передавший сообщение сказал что-то вроде «есть человек, готовый выступить против системы». Насколько помнил Часовщик, мирклиты на контакт шли неохотно, почти всегда это было короткое общение, угроза физической расправы, а то и сама расправа, быстрая, выглядящая буднично и не внушавшая подозрений. Мало ли людей мрет от сердечных приступов, оторвавшихся тромбов, непонятных симптомов, которые никому не придет в голову рассматривать пристально. А даже если кто и начнет копать, то это будет что-то очень понятное специалисту, очень похожее на известные случаи. Человек вообще внезапно смертен, со времен Булгакова ровно ничего не изменилось в этом отношении.

И тут такое. Молодой парень хочет разобраться, вступил в контакт, остался жив. Конечно, он наделал ошибок: понятия не имел о падающем заряде своих часов и притащил за собой хвост в виде десятка стражей. Повезло, что они бросились сразу все, скопом, вынудив его рвать ткань холодного времени сразу и в глубину, и по временной шкале.

Страшное дело, когда так приходится обороняться. Возмущения и колебания были столь сильны, что дежурная смена, перепугавшись, решила перестраховаться и притащила всех, до кого дотянулись. Его самого они не поймали – хвост возмущений хронополя был такой извилистый, что когда они заблокировали шесть квадратов и принялись просеивать всех через частое сито детекторов, он уже успел добраться до пригорода. Пацана же с перепугу или просто из чувства мести за сорванную операцию обезличили, изолировали от семьи, ожидая, что он сломается, сдастся и отдаст генератор – то есть часы. И вот тут их ожидал первый сюрприз. Мальчик внезапно оказался крепким орешком и безо всяких часов умудрился оказать сопротивление, на которое не всякий взрослый решится.

Впрочем, здесь было не совсем понятно, что произошло. Часы у него не работали, но он все равно создавал возмущение холодного хронополя. То ли они так сильно изменили его исходный код в пространстве с перемешанными потенциалами времени, то ли генератор у него на руке даже без зарядки сбил им настройки… В общем, ребенок каким-то непостижимым образом оказался интегрирован в прослойку между холодным временем и истинным хронопотоком. И получается, что они сами спровоцировали этот странный эффект. А когда у человека исходный код совмещен с цифровым наслоением, это ходячая флуктуация[31], иначе говоря «Буратино». Такой человек нарушает причинно-следственные последовательности, выстроенные в наслоениях, смещает оси временных циклов.

В литературе есть такое понятие – ключевой персонаж, с появлением которого все меняется. Буратино из известной сказки был именно таким ключевым персонажем. Не Пиноккио, прообраз, а именно Буратино. Если вдуматься, с терминологией тоже не было проблем. Как герой в локальном объеме[32], он был идеально замотивирован, имел цель, понятия не имел, как до нее добраться, но любое его действие, даже хаотичное, меняло события в предсказуемом горизонте, стягивало их и выстраивало в последовательности так, что они вели к цели, даже если казалось, что, наоборот, отдаляют от нее.

Вообще, в физическом пространстве такое вряд ли возможно, поэтому, когда появился первый Буратино, распахавший пол-Европы и запустивший сразу несколько ключевых последовательностей, все долго не могли понять: а что вообще происходит? Исправление и ликвидация последствий затянулись на несколько лет. Второй Буратино был замечен практически сразу после появления, и его пытались взять под контроль, но закончилось это тоже плачевно – большими катаклизмами. Часовщик только примерно представлял, как от них избавились. За всю новейшую историю существования холодного времени Буратин и было то всего два-три. И потом, это смешно и очень по-человечески – так называть людей с перепрошитым исходным кодом, смешанным с цифровым наслоением. Ну неважно. В общем, когда Часовщик понял, кто перед ним, у него зачесались ладони, и в груди появились неведомая ранее тревожная пустота и щекотка. Трудно было поверить, что кто-то, не обладая никакими знаниями, мог бы сделать что-то подобное. А здесь ребенок, не прилагая никаких усилий, без предрасположенности, внезапно нарушает шкалу коррекции и сбивает настройки одним своим присутствием! Дикая ошибка, и мальчик-артефакт без часов искажает генерируемый холодный хронопоток!

Глава 22

Москва в багровых тонах

Часовщик ехал в автобусе и мучительно думал: что ему теперь делать? Жизнь, которую он выбрал и которая не ответила ему взаимностью, была уже где-то там, в недалеком прошлом. Включиться в судьбу этого мальчика означало поставить на кон все, что он имел к этому моменту. Семью, свободу, то самое привилегированное положение, о котором мечтали многие из тех, кто сейчас мелочно сторожит источник в парке и довольствуется тем, что может сдвигать события в пределах трех-пяти минут. И речь даже не о равновесии – о выживании, не меньше. Пока парень действует один, еще можно оставить себе место для шага назад. Даже если он Буратино, он ни черта в этом не понимает. Мирклиты наверняка заподозрили неладное. Они еще не понимают, кто перед ними. Наверняка в спешке отслеживали его последовательности с годовалого возраста и не нашли ничего – ни намека на артефактность. Поэтому