Время живое и мертвое - Роман Голотвин

Часовщик поменял маршрут, пересел на МЦК и двинулся по большому кругу против часовой стрелки. Здесь лучше думалось, и здесь был неустойчивый генерируемый сигнал. Цифровое наслоение походило на лишайник, который лохмотьями тянулся вдоль корпуса «Ласточки», свисал с проводов, шевелился рваным ковром на редких платформах. На МЦК было много помех. Генерируемый сигнал рвался и не успевал полностью восстановиться, как рвался снова. То, что обычным людям виделось просто двойным отражением в стеклопакете, опытный глаз часовщика отмечал как вспыхивающие молочными искрами студенистые куски, шлейф, тянущийся за потолочными светильниками, и смазанные тени на полу. Пассажиров было мало. В темном окне поезда отражался освещенный салон, и еще он видел в этом отражении старого усталого человека. Любому было бы грустно видеть себя таким, но часовщику не нравилось, что отражение смотрело на него с укором. Будто именно он виноват в том, что мальчика втянули в непосильную для него авантюру. Кстати, почему непосильную? То, как он держится и схватывает на лету любую самую фантастическую информацию, много говорит о его способностях. Сегодня он таращит глаза, а завтра сам будет рвать цифру на лохмотья и безо всяких часов-генераторов. В этом как раз сомневаться не приходилось. Но что дальше? Что будет, когда он почувствует силу и перейдет черту, за которой уже не будет казаться мирклитам безобидным обезличенным ребенком?

Часовщик поерзал на сиденье и положил левую руку на рукав правой. Нащупал циферблаты, корпуса часов. Почувствовал, как устал, не снимая всей этой упряжи уже несколько дней.

«Не хочу решать, – внезапно сказал он сам себе. – Я вообще не вправе выбирать за него. А если он Буратино, то и не нужно этого делать. И находиться рядом с ним близко не стоит, потому что, если они захотят, – могут не сужать луч и ударить по нему широкой сферой. И тогда нас обоих размажет в спектре. А я бы не хотел такого исхода».

Вагон в ночи скользил мягко, убаюкивающе покачивался. Еще пара кругов, и можно сходить на нужной станции и двигаться в направлении дома. Главное – сделать это внезапно, словно невзначай вспомнилось.

Еще он помнил, что дома его не ждут ни уют, ни еда, ни даже домашнее животное. Тишина и сквозняки. И надо будет обязательно сделать большой круг у дома, присмотреться.

Пока он был как человек, внешне и внутренне, а значит, оставался видим обычным людям. Именно по внешнему следу они его вычислили. Именно люди искали его в соседнем доме. Мир неуловимо изменился, а он не заметил, в какой момент. Это плохо. Наработанные привычки придется поменять, привычные маршруты тоже, как и способ перемещаться в пространстве.

До одного из своих домов он добрался уже во втором часу ночи. Маленькая однушка в старом доме в Тропарево. Чистая, пустая и холодная. Часовщик включил камин, достал из шкафа кофеварку, а из кухонного шкафчика консервы. По-походному соорудил бутерброды с прихваченным в круглосуточном магазине хлебом. Проверил защитный контур и подключил вторые часы на всякий случай. Потом уже неспешно выпил кофе и быстро лег, не раздеваясь, на кушетку. Потолок медленно поворачивался, тревога колыхалась, но уже не так сильно. «Шесть часов», – мысленно приказал себе Часовщик. Контроль. Верба. Август. Лейкоцит… Додумать ключевую фразу не успел, провалился в сон.

✦ ✦ ✦

Он вышел из метро на «Зорге», выбрал на маленьком паркинге электрический «Делимобиль» со свежим аккумулятором, перегенерировал доступ. Он не ездил за рулем уже лет десять, и сейчас с неожиданной ностальгией погладил гладкую прохладную оплетку руля. «Посмотрим, как я помню движение в потоке. Надеюсь, новых знаков не слишком много придумали за последние пару лет? И вообще, машина – это простор для маневра, чего ты боишься?»

Он уговаривал сам себя. Нервничал. «Ладно, – решил он наконец, – сделаю небольшой заезд, вспомню молодость, заодно посмотрим, что на кольцах творится».

Он вздохнул, потому что вспомнил, как сдвигал время, когда его сшибла на пешеходном переходе совершенно неадекватная «Мазда». Вернее, неадекватным там был водитель, но неважно. На капот его приняла именно машина, и здесь есть нюанс. Важно в доли секунды успеть осознать происходящее и уйти в «стендбай». Выкинет все равно за пару минут до. И тогда можно не переходить дорогу вовсе, переждать. А если ты за рулем, то это сложнее. Все быстрее в несколько раз. Именно поэтому он и не водил машину. Скорость происходящего и вероятность хаоса вариантов стремились к бесконечности. Как тут успеть запарковаться или сменить траекторию, совершенно непонятно. И потом, машина – это якорь, который привязывает к вещной реальности. Из нее на ходу наслоение не прорвешь. Можно, правда, попробовать вместе с машиной уйти в разрыв, но и тут есть нюанс. Выходить из разрыва иногда приходилось в помещении. Несколько лет назад он ушел в разрыв на старой «Волге» приятеля, а выскочил из наслоения там, где успел представить. На крыше пятнадцатиэтажки в Северном Чертаново. М-да. Машина, кстати, до сих пор стояла там, потому что… а как ее убрать с крыши? Раритет облюбовала местная молодежь, рассветы встречают, устраивают свидания, тусовки. Но некоторое время в СМИ мелькали сообщения о загадочной «Волге» на крыше многоэтажки. Номера он снял, приятелю пришлось купить новую иномарку в компенсацию, а для себя сделал выводы и больше за руль не садился. Общественный транспорт был медлительным и не очень удобным, но прятаться в нем было проще.

Прятаться. Он всегда отдавал себе отчет, какой жизнью живет. Почему не сдается. Возраст его не пугал. Да, тело старилось, с этим ничего поделать было нельзя. Оставалось стоически наблюдать, как лицо прорезают морщины. Как взрослеют дети, которых он почти не видит, как растут внуки. Истинное время подпитывало его, как кольцо – хоббита, но бесконечно это длиться не могло.

Часовщик вырулил на третье транспортное. Здесь все ехали быстрее и агрессивнее, но это было неплохо. Не расслабиться. Впрочем, навык он не растерял. Несколько улиц, да, тащился как черепаха (и вполне оценил образность поговорки). Сзади сигналили, таксисты вообще не обращали внимания на знаки. Скоро он заметил выделенные для транспорта полосы и быстро догадался, что ездить по ним не стоит. Руки быстро вспомнили, что нужно делать. Электромобиль оказался довольно тугим в ускорении, но резвым на маневре. На кольце он поехал активнее, перестраивался, тормозил, разгонялся, машина слушалась хорошо, и ехать было приятно.

Дело на сегодня было одно