Системный Кузнец XV - Ярослав Мечников

отчего кожу приятно обожгло теплом. Человек раскрыл папку, перелистал несколько страниц с рисунками, что-то сверил, вернулся назад, снова посмотрел на хвост, на уши, на короткие лапки и принялся писать.

— Скажите хоть, что это за зверь, — попросил я. — Порода, повадки, чего от него ждать. Мы с ним не первый день ходим, а знаю я о нём столько же, сколько в первый день.

— Где приобретён? — спросил человек, не поднимая глаз от бумаги.

— Нигде не приобретён. — Я не сдержал смеха. — В пещере нашёл. Точнее сказать, он нашёл меня и прибился сам, после того как попытался украсть у меня одну ценную вещь.

Человек поднял голову и посмотрел на меня внимательно.

— Углевик огнистый. В простом обиходе жаровая мышь. Порода горячих недр, встречается там, где Огненная Ци выше меры — в столице подобного зверя не держит никто, поскольку взять его негде. — Он снова заглянул в папку. — Ядро у него растущее, и оно способно пройти оборот при должных условиях. Такие звери со временем меняют облик и силу, ежели их правильно кормить и не мешать им спать возле огня. В Поясе есть две лавки, где занимаются раскрытием качеств у фамильяров, я впишу вам их на обороте.

— Ему бирка тоже полагается? — весело спросил я.

Человек посмотрел на меня совершенно серьёзно.

— Фамильяр записывается на владельца. Ответственность за всё, что он сотворит в городе, лежит на вас целиком, вплоть до поджога чужого имущества.

— Понял, — сказал я, оставив улыбку при себе. — Отвечаю.

Писец посыпал написанное песком, стряхнул его на пол и протянул мне узкий листок с пометкой в углу.

— Теперь в башню, через ту дверь. Вас там ожидают для замера. После замера вернётесь сюда за подписью смотрителя.

Я обернулся. Алекс стоял в своём загоне у ограды и наблюдал за мной, Эйра с Торном ждали в среднем, и по всему выходило, что стоять им предстоит ещё долго. Я поймал взгляд Эйры, коротко кивнул ей и пошёл к дверям в основание башни, откуда тянуло каменным холодом.

Дверь в основании башни оказалась толще моей ладони и двигалась на скрытых петлях с плавностью, словно каждый входящий должен был почувствовать вес отделявшего его камня. За ней начинался короткий проход, достаточно узкий, чтобы двое людей разошлись лишь боком, причём стены здесь сложили из почти чёрных плит, пригнанных одна к другой с той точностью, которая сразу заставляет искать взглядом швы. Под сводом горела единственная лампа, её пламя стояло прямо и едва колебалось, хотя из глубины тянуло холодом. Дверь за моей спиной закрылась сама, отрезав гул приёмной залы, и в наступившей тишине особенно отчётливо прозвучал тревожный треск Пыха, который высунул голову из-за ворота и принялся водить усиками, прислушиваясь к камню.

Проход завершался ещё одной дверью, уже узкой и окованной тёмным металлом. Рядом сидел молодой служка в коричневом кафтане, перед ним лежала раскрытая книга с разлинованными страницами, а возле чернильницы стояла миска с мелким белым песком. Он принял у меня листок писца, долго сверял пометку в углу с записью в своей книге, после чего поставил возле имени короткий знак и поднял глаза на Пыха.

— Фамильяр внесён в предварительную опись?

— Только что, — ответил я. — Углевик огнистый. Так его назвал ваш человек.

Служка нашёл нужную строку, шевеля губами при чтении, удовлетворённо кивнул и указал на небольшую каменную нишу возле двери, где стояла круглая медная корзинка с высокими стенками.

— Зверь останется здесь на время замера. Его собственная Ци войдёт в общий отклик и исказит показание круга.

Я достал Пыха из-за ворота и попытался посадить в корзинку. Зверёк тут же вцепился лапками в мою рубаху, раздулся, вспыхнул ярче обычного и выдал сердитую дробь, от которой по краю ближайшей плиты пробежали оранжевые отблески. Служка отодвинул книгу подальше от искр и посмотрел на меня с терпеливым выражением.

— Пых, посиди здесь, — сказал я, разжимая его лапки одну за другой. — Я зайду за эту дверь и скоро вернусь. Ульф ждёт тебя снаружи, так что бегать по башне сейчас совсем ни к чему.

Имя Ульфа подействовало. Пых прекратил сопротивляться, уселся на дно корзинки и обвил лапы светящимся хвостом, сохранив на морде глубоко оскорблённое выражение. Я провёл пальцем по горячей макушке, получил короткий укоризненный писк и шагнул к двери, которую служка уже открыл своим ключом.

Весовая занимала весь нижний ярус башни и представляла собой круглую комнату без окон, где любой звук словно терял часть силы ещё в воздухе. Стены покрывал тёмный камень с матовой поверхностью, поглощавший свет, поэтому три лампы под сводом освещали лишь середину помещения. В полу был выложен широкий рунный круг, собранный из светлых металлических полос, а в самом центре стояла неглубокая чаша с водой, настолько спокойной, что поверхность напоминала тёмное зеркало. По внешнему краю круга возвышались три каменных столбика высотой по колено. Первый оставался гладким, второй покрывали поперечные борозды, на третьем была вырезана спираль, уходившая от основания к плоской вершине.

За узким столом у стены сидел пожилой мужчина с редкими седыми волосами и длинным лицом. Ци в нём текла медленно и плотно, заполняя меридианы до самых пальцев; шестая ступень давно устоялась и обрела ту законченность, которая появляется после многих лет жизни на одном уровне. Рядом стояла женщина лет тридцати в сером рабочем кафтане, державшая под мышкой деревянную дощечку с закреплённым листом. Оба посмотрели на меня сразу после открытия двери, причём женщина задержала взгляд на плечах, а пожилой мужчина сосредоточился на груди и несколько мгновений кажется слушал течение Ци.

— Кай из Верескового Оплота, кузнец, восьмая ступень по слову привратного мерщика, — прочитал он с листка, который передал служка. — Прибыл из земель Лиги, временно живёт в Постоялом Ряду, состоит под дознанием Оттона Мерка. Артефакт объявлен при входе и сдан караулу. Фамильяр оставлен за дверью.

Последнюю фразу он произнёс с едва заметной усталостью, затем положил лист перед собой и указал на круг.

— Встаньте между чашей и столбиком со спиралью. Ступни поставьте на медные знаки. Руки держите свободно. После моего слова пустите Ци обычным течением и сохраняйте привычный ритм дыхания.

Я вошёл в круг. Подошвы сразу почувствовали лёгкую вибрацию, которая поднималась из пола и уходила в голени, словно в глубине башни вращался огромный жернов. Медные знаки под ногами были прохладными. Чаша