Покорительница дворца - Райан Гродин

она была одной из лучших травниц. Она говорила, что в ее коллекции семян есть такие, которые восходят к дням основания нашего сообщества. После ее визита мои комнатные растения выглядели куда лучше. Ох, прости, – спохватилась она, – просто я по ней скучаю.

– Я тоже, – пробормотала Фэй. Раньше она тоже скучала по маме, но, скорее, по ее образу. А сегодня она впервые тосковала по Розе.

Леди Бортрам ласково потрепала девочку по плечу.

– Впрочем, когда рядом ее точный двойник, мне полегче.

– Почему она не осталась? – спросила Фэй.

– Не могла, – ответила леди Бортрам, – ты родилась вся посиневшая и едва дышала. Наполовину в этом мире, наполовину вне его. Прежде чем перерезать пуповину, Роза отдала тебе жизненную силу, которой хватило, чтобы ты выжила, но для нее самой не осталось.

– Нет, я о том, почему она не сделалась призраком, как волшебник Запад? Мать-призрак ведь лучше, чем вообще без матери… Разве нет?

Леди Бортрам промолчала.

Иллиан, которая тоже потеряла мать в день своего рождения, принялась теребить подол платья.

– Я задавала этот вопрос папе, – сказала она, – и он ответил, что большинство призраков такие, потому что сожалеют о чем-то. И хотели бы что-то изменить в своей жизни. А наша мама, сказал он, ушла в Загробный мир, потому что успокоилась… Если учесть все, что мы знаем о волшебнике Западе, это объяснение имеет смысл.

Фэй едва не рассмеялась.

– Да уж, он у нас что-то никак не успокоится, правда?

– После того как умерли мои родители, я тоже провела небольшое исследование на эту тему, – тихо проговорила леди Бортрам. – Правда в том, что существование призраков необъяснимо. И любой, кто слишком погружается в такого рода магию, рискует повторить судьбу Сумеречной королевы. Для того чтобы продолжалась жизнь, необходима смерть… Таков закон природы. Ведьмы и волшебники, которые пытаются нарушить это равновесие… Вот, – она обвела рукой гниющие джунгли вокруг, – добром это не заканчивается.

– Папа тоже так говорит. – Фэй опустилась на колени возле коробки с выпечкой и отломила кусочек торта, а потом, вдыхая любимый запах лесного ореха и шоколада, размазала глазурь по щекам.

– Ты чего?! – ужаснулась принцесса Солума.

– Бабочки-нимфалиды прилетают на сахарную пудру. Рена использует этот ингредиент во всех своих пирожных, так что, думаю, сработает! – С носа Фэй посыпалась глазурная крошка. – Теперь подождем, когда они прилетят.

Леди Бортрам озадаченно заморгала:

– А нельзя просто открыть коробку с тортом, чтобы они сразу слетелись на него?

Фэй почувствовала, как под маской из ореховой пасты и шоколада щеки заливает краска. Такой способ и правда проще. И гигиеничнее.

– А в чем тогда удовольствие? – спросила Иллиан. Наклонившись, она взяла огромный кусок торта и размазала его по лицу. – Так мы хотя бы его попробуем. И можем разделиться и караулить в разных местах. Так охватим более обширную территорию.

– Стратегическое мышление, Ваше Высочество. – Пожилая ведьма улыбнулась и посыпала глазурной крошкой щеки.

– Главное – не двигаться. – Фэй вытащила из сумки три пустых флакончика. – Когда нимфалиды насытятся, они сбросят с крылышек пыльцу, и мы соберем ее. Я не знаю, сколько пыльцы понадобится Максу, так что давайте соберем побольше.

– Думаю, больше всего шансов у нас там, где джунгли не лишились магии, – сказала леди Бортрам, наблюдая, как черная гниль медленно ползет мимо ворот.

– Вы, скорее всего, правы, – согласилась Фэй.

Они с леди Бортрам и Иллиан дошли до зеленого подлеска и остановились возле поваленного дерева, поросшего грибосветом. Вытащив пробку из флакона, Фэй нетерпеливо оглядела листву вокруг. В густой изумрудной листве жужжали похожие на маленький, полный жизни оркестр насекомые.

– Скоро они полетят к нам, – сказала Фэй, – или поползут. Помните, нимфалиды могут выглядеть как угодно.

– Я об этом и не забывала, – рассмеялась Иллиан и поправила прядь волос. От шоколада и ореховой пасты волосы у нее опять сделались коричневыми. – Надеюсь, с Портией все в порядке. Если с ней или с папой что-то случится… – принцесса запнулась, – даже не знаю, что тогда сделаю!

Это ощущение Фэй прекрасно знала – оно напоминало смятый листок бумаги у нее в кармане и темные руины Чантуина за спиной. Папа и Пак сейчас наверняка в подвалах Селурдура – жертвуют своей жизненной силой ради того, чтобы сдержать Сумеречную королеву.

А вдруг они, как мама Фэй, отдадут слишком много сил? Такое вообще возможно?

– Мы остановим Сумеречную королеву, – сказала она, хотя уверенности у нее поубавилось, – и не позволим ей занять трон твоего отца.

– Я просто… Никогда не думала, что потеряю и его, – призналась Иллиан. – По-настоящему не думала. И мне все время хотелось, чтобы он заметил меня – настоящую меня, не принцессу в драгоценностях, а дочь, которая планирует наладить торговые связи со странами на другом берегу Бездонного моря. Я всегда мечтала править нашей страной, но я не хочу, чтобы папа умер. Просто вот бы он мной гордился… – На глазах принцессы заблестели слезы. Она шмыгнула носом.

– Ты шутишь? – воскликнула Фэй. – Король Максимиллиан тобой гордится! Да и какой отец не гордился бы?!

Иллиан пожала плечами:

– Он не такой, как твой отец. Папа не любит выражать чувства. Раньше я думала, это оттого, что наша мама умерла при родах, но ведь и твой отец пережил то же самое.

– Люди по-разному переживают горе, – медленно проговорила Фэй. – Знаешь, я думаю, Сумеречная королева стала злой ведьмой, потому что ее старшую сестру убил колдун.

– Что-о?!

– В подземелье я видела некоторые ее воспоминания. В них она совсем девочка. Как мы. Только у нее не кошачий хвост, а крылья феи. Ее сестра Элвин была одной из первых жертв этой ужасной тиары. – Рассказывая историю Сумеречной королевы, Фэй наблюдала за джунглями. Кто еще способен победить монстра, если не другой монстр? Эта мысль не давала Фэй покоя все время, пока она рассказывала Иллиан о том, как колдунья бежала через Бездонное море, и о спрятавших остров бурях, сотканных из мощного защитного заклинания.

– Ух ты… – вырвалось у Иллиан, когда Фэй умолкла. – Мне ее почти жаль. Почти.

Банановое дерево зашуршало, и Фэй вгляделась в листву. По огромному зеленому листу кто-то пробежал… К Иллиан направлялись восемь длинных и очень тонких ног.

– Ой… – В целом Фэй и Селурдур любили пауков. Они милые. И едят саблемух. И обычно размером они не с тарелку, а существенно меньше. Но, похоже, пауки из джунглей – это совсем другое дело. Паук переполз на нижнюю сторону листа и по невидимой нити принялся спускаться вниз, к волосам принцессы.

– Что это? Ой! – Вытаращив глаза, Иллиан показала на колготки Фэй. – Во имя Селестиуса Селурдура, что это