Покорительница дворца - Райан Гродин

– Я ее свяжу, – заявила Фэй.

– В одиночку? – сухо спросил Иксиор.

– Нет. Жители Ретнека поделятся со мной силой, – ответила Фэй, – но они должны верить, что мы победим. Моя магия… После того как Центральная зала обрушилась, она снова то исчезает, то появляется. Люди теряют надежду. И винить их нельзя…

За окнами гостиной бушевала черно-фиолетовая буря, отчасти похожая на кошмары, которые отец Фэй хранил в аптечных ящичках.

– Э-хм… – послышался вдруг знакомый голос, – возможно, я смогу помочь. Хотите, я напечатаю об этом в газете?

Брайс Борзопёр. Вид у журналиста был такой же измученный, как и у всех остальных, однако он по привычке сжимал в руках карандаш и блокнот. Фэй видела криво исписанные желтоватые страницы.

– Вы серьезно? В такое время сядете и будете писать статью? – выкрикнула одна из «ночных садовниц». Фэй узнала в ней девушку из магазина ледяных коктейлей. Ту, что говорила о садовницах. Теперь Фэй все поняла.

– А что, если заметка в газете – как раз то, что нам надо? – возразила Иллиан. – Конечно, обойдемся без подробностей, но, возможно, у вас получится вдохновить жителей столицы?

Журналист задумчиво постучал карандашом по подбородку.

– «Ведьма Запад бросает вызов темной чародейке. Борьба за солнце Солума». Что-то в этом роде, да?

– Именно! – поддержал с люстры волшебник Запад. – И не забудь упомянуть, кто научил Фэй всем ее трюкам и привил ей смелость!

– Не волнуйтесь, – Брайс улыбнулся и подмигнул, – я позабочусь, чтобы Торн Гарднер получил должное признание.

Молодая женщина из лавки с коктейлями покачала головой:

– Кто будет читать статью, пока дракон сжигает наш город?

Фэй погладила листок бумаги в кармане. Пак уже давно не появлялся, наверное, был занят заклятьем фундамента.

– А что, если составить заметку как письмо волшебника? – Она вспомнила бумажные приглашения, которые наперебой зазывали ее на чай. – А что, если экземпляры «Проклятого очарования» будут летать и вслух зачитывать статью подписчикам? На такое невозможно не обратить внимания.

– Отличный рекламный ход! – обрадовался волшебник Запад. – И почему я раньше до этого не додумался? Продажи моих элискиров выросли бы раза в четыре, не меньше!

Глава пятнадцатая. Не забудьте про пылесос

Если вы думаете, что удерживать коробку с тортом на спине дракона трудно, то вы не ошибаетесь. Задачу усложняли дождь и ветер, а еще черный дракон, который почти всю дорогу до южных территорий преследовал Нела. Чтобы не свалиться, трое пассажиров держались за пеньки и кусты.

– Как же шикарно! – закричала Иллиан, перекрикивая бурю, когда Корнелиус спикировал вниз, к джунглям. – Обожаю летать!

Леди Бортрам устроилась на хвосте и защищала их от огня черного дракона.

– Конечно, превратиться в шашлык – участь не лучшая! – воскликнула она, отразив стену пламени, способного расплавить даже кости. – Но признаюсь честно: я невероятно рада, что наконец-то колдую и ни от кого не прячусь!

Фэй тем временем пыталась спрятать всех за заклинанием оптической иллюзии. Исчезнуть, превратиться в воздух. Исчезнуть, превратиться в воздух.

Судя по всему, Брайс Борзопёр еще не издал свою духоподъемную заметку: обращаясь к магии горожан, Фэй чувствовала лишь глубокое отчаяние. Ее сил хватило, чтобы сделаться невидимой, но тем самым лишь напугала Иллиан – та решила, будто подруга свалилась с дракона, и закричала. Они все же оторвались от черного дракона и приземлились в непролазных джунглях, где леди Бортрам и Иллиан поделились силами с Фэй и она наконец создала заклинание оптической иллюзии для всех. Оно продержалось достаточно долго – нагнавший их черный дракон сделал в небе круг, потом еще один, поджег несколько деревьев неподалеку и устремился на север, в столицу.

– Так летать гораздо интереснее, чем на королевском дирижабле, – вздохнула Иллиан, когда дракон скрылся из вида. – Представляешь, как выглядел Солум, когда по небу летали десятки драконов? Бедняга Нел. Как же, наверное, тебе было одиноко все эти годы.

Компостный дракон не сводил с горизонта своих золотых глаз, одновременно настороженных и тоскливых.

У Фэй кольнуло в груди. Она открыла коробку и отломила кусочек от раздавленной сахарной шляпы. Корнелиус раздул ноздри и навострил уши. Выпечку Рены дракон обожал – вот и теперь он аккуратно слизнул глазурь с ладони Фэй.

– Думаю, до Чантуина недалеко. – Леди Бортрам огляделась.

Из-за влажности огонь далеко не ушел, но листья все равно опалил. Скукоженные и черные, они особенно выделялись на фоне сочной зелени. Подойдя ближе, Фэй поняла, что дело не в огне: деревья покрывала та же плесень, что и стены в подземельях дворца. Здесь она карабкалась по стволам и тянула щупальца к земле, выдавливая жизнь из чудесных цветов. Она распространялась стремительно, словно полчища насекомых, пожирающих лист за листом.

– Вон ворота замка! – крикнула Иллиан, указывая на самый темный участок леса, где деревья под тяжестью плесени склонялись к земле.

Металлические ворота с большой изогнутой буквой S почернели. За ними виднелась грунтовая дорога, которая вела к гигантской куче, поросшей сорной травой. Замка Фэй не разглядела – вообще ничего похожего на роскошные башни, которые Фэй видела в воспоминаниях о маме.

– Что случилось с замком? – Иллиан смотрела сквозь темную решетку ворот, и по ее лицу стекали капли дождя.

– Заклинание фундамента разрушено, – напомнила Фэй, – а без него Чантуину было не устоять. Наверное, замок рухнул, как наш Селурдур тогда, из-за Ранкора. Будем надеяться, что слуги успели сбежать.

– Лучше отойдите подальше. – Леди Бортрам махнула девочкам, и те отступили. Волшебные трубы печально протрубили напоследок, и их тоже поглотила плесень.

– Итак, Фэй, ты сказала, что знаешь, как добыть пыльцу бабочки-нимфалиды? Тогда предлагаю поторопиться. – Она подозрительно покосилась на руины замка. – Не нравится мне это место.

У Фэй перехватило горло. Она и не ожидала, что так расчувствуется… Она ведь и в Чантуине-то не бывала.

Нет.

Неправда.

Она здесь родилась. По словам волшебника Юга, мать Фэй умерла в тот же день, пожертвовав жизнью ради дочки. Это место… Здесь начинаются и заканчиваются две очень важные истории. Здесь, среди джунглей, расцвела любовь ее родителей, и, оказавшись в воспоминании, Фэй невольно задавалась вопросом, как сложилась бы ее собственная жизнь, если бы волшебник Юг нарушил одно из правил Равновесия и позволил отцу остаться главным учеником. Если бы только у него хватило смелости создать семью, о которой он так мечтал… Но теперь все, что Фэй видела, все, что она ощущала, – это утрата.

– В подземелье Сумеречной королевы я видела одно воспоминание. Моя мама… – это слово звучало странно, – она работала здесь садовницей.

– Верно, – улыбнулась леди Бортрам, и Фэй вспомнила, что она знала маму. – Среди «ночных садовниц»