Сакура в его ладонях - Ника Летта

— Ты уже говорила.

— Я ещё не ответила.

— Знаю.

— И ничего не скажешь?

Он перевёл взгляд на меня.

— А что ты хочешь услышать? — в темноте глаза казались глубже.

Нечестный вопрос. Я сама понятия не имела. Мне хотелось услышать «не ходи» и одновременно — «сходи, если хочешь». А где-то между этими двумя ответами прятался третий, безнадёжно романтический:я хотел пригласить тебя первым.

Я затянула с ответом. Юто ждать не стал.

— Я не буду просить тебя отказаться.

Мне это не понравилось.

— Почему?

— Так будет нечестно.

— По отношению к Рэну?

— К тебе.

Я повернулась к нему. Юто смотрел вперёд, на дорожку, где фонарь выхватывал из темноты жёлтый круг асфальта.

— Пока я веду у тебя модуль, моё положение может превратить любой шаг с моей стороны в давление, — продолжил он. — Даже без такого намерения. Я не хочу ставить тебя перед необходимостью разбираться, кому ты отвечаешь: преподавателю, соседу или…

Он оборвал фразу, я же ждала продолжения.

— Или? — спросила я.

Юто посмотрел мне в глаза.

— Или Акико.

Я забыла про заготовленные ответы. Шутка не находилась. Колкость тоже. Изобразить взрослую, академически зрелую женщину сейчас вообще не представлялось возможным.

— Ты говоришь чересчур правильно, — выдала я наконец.

Юто моргнул.

— Это плохо?

— Ужасно. С неправильными мужчинами легче. Они совершают глупость, и сразу понятно, куда ставить запятую.

— А со мной?

— А с тобой весь текст без пунктуации.

На его губах появилась улыбка.

— Профессиональная проблема журналиста.

— Не издевайся.

— Я стараюсь.

Некоторое время мы шли без разговора. Под ногами шуршал асфальт, впереди тянулась дорожка.

— А если я пойду с ним? — спросила я.

Юто выдержал мой взгляд.

— Тогда пойдёшь.

— И всё?

— Нет.

— Что ещё?

Он набрал воздуха.

— Я буду ревновать.

Я уставилась на него. Фраза прозвучала буднично, без попытки придать признанию вес, и от этого я растерялась окончательно.

— Ты… что?

— Буду ревновать, — повторил Юто. — Но разбираться с этим мне. Ты ничего мне не должна.

Я открыла рот и снова закрыла. Рядом собака в жёлтой шлейке тявкнула на голубя, вернув в этот разговор кусочек обычного вечера.

— Ты сейчас ведёшь себя очень по-взрослому, — сказала я.

— Это плохо?

— Подозрительно.

— Могу сказать глупость.

— Попробуй.

Юто задумался.

— Мне не нравится его кофе.

Я прыснула.

— Его кофе?

— Да.

— Ты его даже не пробовал.

— Мне достаточно.

— Вот теперь верю.

Юто улыбнулся, хотя взгляд остался серьёзным. Он действительно оставлял решение за мной, даже зная, что оно может ему не понравиться.

После бывшего, после Маю, после людей, привыкших решать за меня, я не знала, что делать с мужчиной, который отказывался выбирать вместо меня.

— А если ты… — я запнулась. — Если бы ты хотел куда-нибудь меня позвать?

Юто на секунду задержал ответ.

— Я подожду, пока закончу вести модуль.

Разумно. Этично. Правильно.

Невыносимо.

— А потом?

— Потом спрошу.

Я несколько секунд смотрела на него.

— А если я откажусь?

— Значит, откажешься.

— И ты?

— Переживу.

Я оглядела его с сомнением.

— Выглядишь не очень уверенно.

— Я соврал из вежливости.

Я рассмеялась. На этот раз без всякой сдержанности. Юто подхватил мой смех, и прежняя неловкость между нами отступила. Разговор от этого легче не стал, зато прятаться за недосказанностью уже не получалось.

Майский вечер жил своим чередом: горели фонари, поблёскивали влажные листья, издалека доносился грохот поездов, от изакая тянуло жареной рыбой и сладким соусом. Школьники у автомата наконец определились с напитками и ушли, по дороге затеяв новый спор.

Юто первым встал.

— Пойдём? Тебе пора домой.

— Ты опять изображаешь ответственного взрослого.

— У тебя лодыжка.

— У меня ещё сердце есть. С ним у тебя почему-то получается хуже.

Слова вырвались раньше, чем я успела оценить их смысл. Юто задержал на мне взгляд, и отступать от сказанного уже не хотелось, хотя желание провалиться куда-нибудь никуда не делось.

— Я стараюсь тебе не навредить, — сказал он.

— А если уже поздно?

Ответа не последовало. Юто протянул ладонь, оставив решение за мной.

Несколько секунд я смотрела на его руку, затем вложила в неё свою. Он помог мне встать и отпустил, едва я уверенно удержалась на ногах.

Очень правильно, бережно и слишком раздражающе.

— Знаешь, — сказала я, делая первый осторожный шаг, — Иногда мне кажется, ты слишком хорошо умеешь держать дистанцию.

Он пошёл рядом, медленно, под мой темп.

— Нет, — сказал он. — Просто слишком плохо умею подходить ближе.

Я посмотрела на него. Он смотрел вперёд. И в этом было что-то такое честное, что все мои романтические бредни внезапно перестали казаться бреднями.

Может быть, это и не было свиданием.

Неофициально. Не вслух. Не по правилам. Но когда мы шли домой по майскому Токио, медленно, почти плечом к плечу, а Юто подстраивал шаг под мою больную лодыжку и молчал так, будто оставлял мне место подумать, я вдруг поняла:иногда свидание начинается не тогда, когда тебя приглашают.А тогда, когда рядом с человеком впервые не хочется защищаться.

Глава 29. Тот, кто позволил себе улыбнуться.

На следующий день я проснулась с твёрдым намерением вести себя нормально.

Для начала следовало выкинуть из головы вчерашнюю прогулку и слова Юто: «Я буду ревновать». Заодно прекратить вспоминать его руку в свете фонаря, когда он помог мне подняться с лавочки, и оставить в покое фразу «потом спрошу», которую мой мозг с утра разбирал с усердием археолога, обнаружившего послание древней цивилизации.

Меня хватило на двенадцать минут.

Потом я сдалась, уткнулась лицом в подушку и застонала. Перевернулась на спину и уставилась в потолок.

— Ненавижу взрослых мужчин, которые умеют держать границы, — пробормотала я.

Из кухни донёсся мамин голос:

— Что?

— Ничего!

— Если ничего, то вставай. У тебя пары.

Университету было совершенно безразлично, что у меня проходило срочное внутреннее заседание по вопросу: «Что происходит между мной и соседом в худи, который временно преподаёт мне политологию?»

К обеду мне удалось убедить себя, что ситуация находится под контролем. Я шла по коридору главного корпуса с конспектами в руках и мысленно повторяла: Юто — преподаватель. Юто —