Сияние вечного пламени - Пенн Коул

– Ты любил ее достаточно сильно, чтобы не расставаться с ней годами, – возразила я.

– Нет, Элеана и ее семья преследовали меня годами. Элеана хотела стать королевой-консортом, мой отец хотел союза с Домом Гановерр. А я хочу… – Мышца у челюсти Лютера дернулась: он заставил себя прикусить язык.

– Чего же ты хочешь, Лютер?

Его взгляд медленно скользнул ко мне. Лютер держал меня, как бабочку в ладонях, – трепещущую от его прикосновения и гадающую, погубит он ее или нет.

Волоски у меня на шее встали дыбом, когда Лютер прильнул губами мне к уху и низким грубым голосом проговорил:

– Того, что мне не достанется.

С моих губ сорвался тихий хриплый возглас. Листок со стихотворением громко хрустнул в руке Лютера, когда его пальцы крепко сжались в кулак. За спиной у нас Элинор засмеялась над чем-то сказанным Тараном, и Гэрет, вскочив со своего места, бросился к нам:

– Клянусь Блаженной Матерью, вы четверо можете умерить свое детское хихиканье? Вообще-то вы на похоронах. – Взгляд Гэрета впился в меня. – Мало неуважения вы сегодня выказали?

Горячая краска залила мне щеки. Я отпрянула от Лютера, вперив взгляд в колени, хотя чувство вины мало относилось к нагоняю Гэрета и куда больше к тому, как пылала моя кожа.

– Дядя Гэрет, – позвала сидевшая сзади Элинор, – виновата тут я, а не она. Я…

– Ты не прав, дядя, – громко перебил Лютер. – Как всегда, набрасываешься на невинных жертв.

Все сидящие в ложе замерли, словно Лютер переступил черту, которую я пока не видела. Я посмотрела на Эмонна, который глядел на него с раздражением, потом на Тарана, который казался удивленным и настороженным.

Лютер вызывающе поднял подбородок:

– Похороны Потомка – время праздновать. Уверен, покойный король счел бы за честь то, что мы смеемся.

– Как же близок ты был к моему брату, – ухмыльнулся Гэрет, подойдя ближе. – Какой особенный доступ ты имел к нему, когда его настигла безвременная смерть.

Теперь даже я затаила дыхание.

– Как примечательно, что ты так же сблизился с нашей новой молодой королевой, – добавил Гэрет. – Интересно, твои амбиции обрекут ее на такую же судьбу?

Казалось, Лютеру скучно, а слова Гэрета его ничуть не уязвили, но я-то видела фальшь, точнее, чувствовала, что́ за ней скрыто. Его сильная аура пульсировала у моей кожи; горячие волны ярости, исходившие от Лютера, чуть ли не обжигали.

Я открыла рот, чтобы вмешаться. Лютер бросил листок со стихотворением и стиснул мне ногу, удивив этим так, что я прикусила язык.

– Дядя, ты определенно эксперт в нанесении ударов по своим родным, – невозмутимо проговорил Лютер. – Хотя ты предпочитаешь самых маленьких и слабых.

– Лютер! – предостерегающе прорычал Таран.

Его обычная улыбка померкла, и я впервые увидела, как из-под его уживчивости и легкого нрава проглядывает пугающий воин.

Лютер бросил на него взгляд, а лазурные глаза Тарана будто назвали его предателем.

Каким-то образом я оказалась в темной, опасной пещере семейных секретов. Я убила бы за то, чтобы увидеть реакцию Элинор, но не смела шевельнуться. Краем глаза я посмотрела на Эмонна. Он сосредоточил внимание на верхней части моего бедра, которую сильно стиснули пальцы Лютера.

Гэрет резко хохотнул:

– Зачем тебе поднимать кулак, дорогой племянник, если тебя, кажется, устраивает то, что всю работу за тебя сделает Оспаривание? Приводишь ее сюда в черном платье, позволяешь смеяться и улыбаться, пока королевство скорбит. После твоих советов очередь Оспаривающих протянется до самого Фортоса. Я недооценивал твои амбиции.

Пальцы Лютера сильнее стиснули мне бедро. Возникло ощущение, что здесь, в королевской ложе, сейчас состоится Оспаривание совсем другого вида.

Собрав волю в кулак, я вырвалась из тисков Лютера.

– Единственный человек, который выбирает мне наряды, позволяет мне смеяться и улыбаться – это я сама, – холодно проговорила я. – Хотя я непременно вспомню ваши интереснейшие замечания, когда стану выбирать себе новых Стражей.

– Если до этого вообще дойдет, – пробурчал Гэрет.

– Дойдет обязательно, – широко улыбнулась я и приблизилась к Гэрету на пару шагов, чтобы мой голос слышал только он. – И когда дойдет, вы станете вымаливать у меня малейшие крохи милости, так же, как вымаливали у Ультера.

Ответный гнев Гэрета мог сровнять с землей гору.

– Ты, горлопанка дерзкая…

– Осторожнее, дядя, – пророкотал Лютер. – Она королева, а я по-прежнему Страж Закона. Казни – моя прерогатива.

Гэрет стоял, опустив руки, пальцы у него дергались. Он продолжал хмуриться, я – улыбаться, ненависти у нас в лицах было примерно поровну. Гэрет прищурился, потом резко развернулся и зашагал к трону.

Я хлопнулась на свое место и прикусила язык, чтобы сдержать поток слов, угрожавших сорваться с языка. В нашем ряду царило гробовое молчание. Никто не решался заговорить, всех слишком потряс только что разыгравшийся спектакль.

– Сиди спокойно, – тихо, но твердо сказал Лютер.

Природному упрямству вопреки, я послушалась.

– Не смотри на него. Не показывай им, что он тебя задел.

– Он и не задел! – рявкнула я, но в очередной раз послушалась.

Лютер вытянул ноги, как казалось, полностью расслабившись, и оперся на сиденье у меня за спиной. В процессе он смахнул мне волосы с плеча и большим пальцем погладил шею – жест получился таким быстрым, что вполне мог быть случайным.

Устремив вперед неподвижный ледяной взгляд, Лютер чуть заметно наклонил голову ко мне.

– Гэрет опасен, – зашептал он. – Одно дело, когда его провоцирую я. Без благословения моего отца на меня он не нападет. А вот на тебя…

– Я не боюсь Гэрета, – процедила я. – Он, может, и опасен, а я, да проклянут меня боги, смертоносна!

Хвастовству вопреки, я не слишком верила собственным словам. Сжав в кулаки лежащие на коленях руки, я пыталась игнорировать дурное предчувствие, что совершила серьезнейшую ошибку.

Глава 18

– Что это было? – прошипела мне на ухо Элинор, едва Лютер отошел для участия в очередной части церемонии, которая, вне сомнений, продолжалась уже второе столетие.

– Я собиралась спросить тебя о том же, – ответила я, повернувшись к ней лицом.

Элинор покачала головой – казалось, она сильно удивлена.

– Я уже подумала, что у нас будет двое похорон вместо одних.

– А то, что Лютер сказал о Гэрете, – что он имел в виду?

Элинор нервно взглянула на Тарана и понизила голос:

– Когда его сыновья были маленькими, то часто появлялись в школе со следами побоев и ожогами. Очень часто. По слухам, король поговорил с Гэретом и остановил зверства, хотя… – Элинор пожевала губу. – Примерно