Сияние вечного пламени - Пенн Коул

Я глянула на Эмонна и Тарана. Оба смотрели куда угодно, только не на своего отца, и казались беззащитными и несчастными.

Я безумно их жалела. Мне доводилось видеть пациентов, следы насилия у которых не сходили даже после того, как жестокое обращение заканчивалось.

Мой взгляд скользнул к Фрее, их матери. При нашей первой встрече я приняла ее за сообщницу Гэрета, такую же холодную и жестокую. Сейчас она смотрела прямо перед собой, казалась напряженной, измученной и больше напоминала тень.

– А Фрея что?

– Она ни слова против Гэрета не скажет. Фрея либо бесконечно верна мужу, либо бесконечно им запугана.

«Либо и то и другое», – подумала я.

– Хватит о Гэрете, – сказала Элинор. – Что происходит между тобой и Лютером?

– Ничего! – Мой ответ прозвучал пронзительно. – Как тебе такое в голову взбрело?!

– Дием! – Элинор поддела меня локтем. – В девяти королевствах не найдется Потомка с самоконтролем больше, чем у Лютера, а он безостановочно тебя касается. Чуть голову не оторвал Гэрету за то, что тот тебя оскорбил. А ты приревновала его к Элеане…

– Я не приревновала!

– Лютер постоянно тебе улыбается. Он не улыбается никому, кроме Тарана и Лили. – Элинор пронзила меня озорным взглядом. – А это не те улыбки, которые он дарит Тарану и Лили.

Я чувствовала себя слишком распаленной, обнаженной и до мучительного сбитой с толку.

Мне казалось, эпизоды, периодически возникавшие у нас с ним, были «проблесками» настоящего Лютера, выглядывающего из-за жестокой маски. Я думала, что наконец увидела его со стороны, открытой родным и близким.

Мне и в голову не приходило, что с такой стороны Лютера не видел никто.

– Лютер просто старается подольститься ко мне, чтобы получить должность советника, – перевела стрелки я. – Он понял, что мне нравятся добрые люди, вот и прикидывается добреньким.

– Угу. – Судя по многозначительному блеску в глазах Элинор, она не купилась.

– Кроме того… – Я сделала паузу, рывком притянула ее к себе и понизила голос: – У меня уже есть жених.

Брови Элинор взлетели до небес, ладонь метнулась ко рту.

– Что? Кто? – Она оглядела наш ярус. – Эмонн? Блаженный Клан, ну у него и скорость!

– Элинор, я здесь лишь неделю. Ни с одним из твоих кузенов я не помолвлена.

– Ты помолвлена?! – Она взвизгнула. – У нас будет король-консорт? – Элинор наклонила голову. – Погоди, если его здесь нет, то он наверняка… ой!

– Знаю, это необычно! – выпалила я, увидев ее выпученные от тревоги глаза. – Пожалуйста, никому не рассказывай. Я еще не определилась окончательно.

– Конечно-конечно, я не скажу… – Элинор заерзала на своем стуле. – Ну… я здесь, если ты захочешь это обсудить.

Элинор очень старалась меня поддерживать, но ужас в ее глазах говорил сам за себя. Она, наверное, была моей единственной подругой за пределами Смертного Города, и если так реагировала она…

Лютер был прав. По доброй воле Потомки никогда не примут смертного в качестве короля-консорта.

Я напомнила себе, что мне все равно. Я никогда не позволю им определять, кто достоин быть моим спутником. Смертная я или Потомок, королева или нет, своими чувствами я буду распоряжаться сама.

Но… но.

– Дием, они тебя ждут.

Я вырвалась из плена своих блуждающих мыслей. Сердце екнуло: вся королевская ложа смотрела на меня.

Таран легонько меня подтолкнул.

– Иди! – велел он.

Я испуганно на него взглянула:

– Куда идти?

– Они объявили, что ты подожжешь погребальный костер. – Таран наклонил голову к передней части сцены, где стоял Реми, вытянув руку и глядя на меня.

Я неуверенно поднялась и нервно сглотнула. Эту часть в предварительном рассказе о похоронах Лютер не упоминал. Я стала искать его взглядом и нашла стоящим у сцены со встревоженным выражением лица, от которого спокойнее мне не стало.

– Ваше Величество! – позвал Реми, протягивая руку еще дальше.

Я медленно подошла к регенту и положила ладонь ему на руку. У меня запястье запульсировало, напоминая о нашем обременительном договоре, который стал казаться важнее с тех пор, как я услышала историю Рафеола.

– В чем дело? – спросила я. – Разве я уже не сыграла свою роль в этой церемонии?

С другой стороны ко мне подошел Гэрет:

– Разжечь погребальный костер короля – величайшая честь. Как старший брат Ультера, это должен был сделать я, но… – На губах у него появилась змеиная улыбка. – Считайте это моим подарком нашей новой королеве.

В голове зазвенел тревожный звоночек. Задание казалось довольно простым, но почему-то от самодовольного голоса Гэрета по спине у меня пробежал холодок.

Может, он просто хотел снова выставить напоказ мое черное платье, чтобы привлечь внимание к моему невежеству. В таком случае я твердо решила доказать ему, что мой дух так просто не сломить.

Расправив плечи, я лучезарно улыбнулась Гэрету.

– Вы такой заботливый, дядюшка! – проворковала я, пожалуй, слишком радуясь тому, как он стиснул зубы, услышав последнее слово. – Уверяю вас, я найду способ ответить на вашу любезность.

Реми повел меня вниз по лестнице к поверхности арены. Мы обошли костер наполовину, пока не оказались лицом к королевской ложе.

Я огляделась в поиске факела или любого другого источника огня, но не обнаружила ничего и хмуро посмотрела на Реми:

– И чем я должна разжечь костер?

– Магической силой, Ваше Величество.

Я замерла:

– Моей магической силой?

– Вокруг костра разложена сухая растопка. Одной искры должно хватить, чтобы она легко воспламенилась.

У меня участилось дыхание.

– То есть… Я не могу использовать обычное пламя? – пробормотала я.

– Мой сын заверил меня, что вы владеете и магией света, и магией тени, – хмуро ответил Реми.

– Она впрямь ими владеет, – вмешался Лютер.

Он вытаращил глаза, пытаясь передать мне какое-то безмолвное сообщение, но слишком сильная паника в мыслях не давала мне его расшифровать.

– Да, да, мой племянник буквально восторгался вашей магической силой, – проурчал Гэрет, упиваясь моим расстройством. – Он подробно описал нам ее, но мы все жаждем увидеть ее впечатляющее проявление своими глазами.

Я зло зыркнула на Лютера, обвиняя его в предательстве, и увидела, как удивление в лице Лютера сменилось сомнением. Сила моей магии вряд ли была секретом – иначе я не унаследовала бы корону, – но случившееся в подземной тюрьме казалось мне чем-то интимным, чем-то принадлежащим только нам двоим. Подробности я даже Теллеру не раскрывала.

– Может, это ошибка, – медленно проговорил Лютер. – Вдруг зрители увидят, что наша королева пользуется магией для такого простого действия, поймут всё неправильно и сочтут ее слабой?

Гэрет пожал плечами:

– Ну, тогда ей придется устроить для них спектакль, да?

Лютер начал протестовать, но его перебил Реми:

– Гэрет прав. Яркая демонстрация