Сияние вечного пламени - Пенн Коул

А это его сломало.

Я его сломала.

Я рухнула на колени, едва услышав, как охнули зрители. Ко мне тотчас вернулась вся боль, которую я испытала, узнав, что я Потомок. Руки беспомощно повисли, тело содрогнулось. Ни проблеска магической силы, ни шепота божественности я не чувствовала.

Ничего, кроме отчаяния.

Разразился хаос. Смертные шептались и показывали пальцами, Потомки кричали, члены королевской семьи бросились к сцене, чтобы лучше рассмотреть. Краем глаза я увидела, что ко мне пытается пробиться Лютер, но Реми и Гэрет его не пускают.

Я опустила голову, не в силах вынести происходящее. Мир сжимался вокруг меня, давил на горло, пока я не начала задыхаться.

Дикий рык мгновенно заставил собравшихся замолчать. Я услышала хлопанье крыльев, потом арена содрогнулась так, что всколыхнулось песчаное покрытие, и раздался тихий, хрипловатый стон.

Подняв голову, я заглянула в золотые глаза Соры. Рыкнув так, что у меня чуть кости не потрескались, гриверна встала на дыбы и разомкнула челюсти. Она резко повернула голову – поток голубого драконьего огня вылетел у нее меж клыков и объял костер.

За считаные секунды тело короля исчезло в искрящемся сапфировом пламени. Невыносимый жар обжег мне кожу и против воли вернул к навязчивым воспоминаниям об атаке на оружейный склад.

Той ночью на складе Бенетта я почти сдалась. Я убедила себя, что моим родным и близким будет лучше без меня и без проблем, которые я, как мне казалось, вечно создаю. Я легла рядом с убитым стражем и предложила смерти заключить меня в объятия.

Но голос отказался поставить на мне точку. Божественность спасла мне жизнь, заставив подняться и напомнив о силе, которая жила внутри меня.

А потом я вспомнила конец – тот момент, когда склад начал рушиться. Те последние моменты, когда я заглянула Лютеру в глаза и увидела… сама толком не знаю что. Будущее, которое могло настать, если бы мне хватило отваги к нему идти.

Судьбу.

Внезапно на спину мне легла чья-то твердая рука.

– Тебе нужно покинуть арену. – В голосе Лютера звучало напряжение с примесью тревоги. – Сора отнесет тебя обратно во дворец. Я приду, как только смогу.

– Мой отец, – прохрипела я. – Он здесь. Он меня видел.

Лютер резко повернул голову туда, где сидели смертные зрители, прищурился, потом негромко выругался.

– Я должна его увидеть, – прошептала я. – Я должна объяснить, я… – Я осеклась.

– Я приведу его во дворец. Тебе нужно покинуть арену. Сейчас же.

Лютер сел на корточки и протянул мне руку. Мышцы у него бугрились так, словно он был в секунде от того, чтобы поднять меня на руки и унести с арены. Пока мы шли к Соре, я наконец поддалась слабости и прислонилась к Лютеру, нуждаясь в силе, которая текла сквозь его защитную ауру. Когда я усаживалась на гриверну, он крепко держал меня за пояс, а едва я заверила, что все в порядке, подошел к Сориной морде и погладил гриверну по темной чешуе.

– Отнеси ее домой, – приказал Лютер. – Не подпускай к ней никого, кому она не доверяет.

Сора согласно хмыкнула. Не теряя ни секунды, она взмыла в небеса, оставив позади искрящийся кровавый рубин арены.

Глава 19

Сора полетела во дворец на головокружительной скорости. Я свернулась калачиком на ее теплой шерсти и сосредоточилась на том, как сдержать дрожь в ногах и стук зубов.

Целительская интуиция навела на мысль о том, что я ввергла себя в какой-то магический шок тем, что собрала столько магической силы, а на волю не выпустила. Это стало болезненным напоминанием о том, как много мне еще предстояло узнать – об этом мире, о магии, даже о своем теле.

Я пыталась отдохнуть, но, закрывая глаза, каждый раз видела заплаканное лицо моего отца. Что я скажу ему, когда наконец встречу? Что я могу ему сказать?

Мы приблизились к дворцу, Сора плавно опустилась на свой насест. Я, слезая с нее, чуть не рухнула на дрожащие колени, но Сора, вытянув длинную шею, просунула голову мне под руки, чтобы удержать в вертикальном положении, пока я не добралась до софы у арки в гостиной.

Милая гриверна суетилась вокруг меня, как наседка. Полыхнув огнем, она разожгла камин и зубастой пастью натянула на меня одеяло. Лишь когда меня перестало трясти, а дыхание вернулось к здоровому ритму, Сора перестала расхаживать взад-вперед с таким видом, будто я вот-вот умру. Потом она превратилась в часового – неподвижно села рядом со мной и, подняв крылья, зло уставилась на дверь.

– Ты должна повиноваться мне, а не Лютеру, – сказала я со слабой улыбкой. – Мы его не любим, помнишь?

Сора раздраженно зафыркала, словно говоря: «Я выполняю свои обязанности» и «Ты жуткая лгунья».

Вытянув руку, я погладила границу между змеиной шеей и львиным телом, восторгаясь тем, как переливающиеся чешуйки переходят в грубую шерсть.

– Спасибо, что помогаешь мне. Знаю, у тебя нет выбора, но все равно… спасибо.

Сора снова фыркнула и накрыла меня крылом. Его тепло согрело меня до самых костей, и вскоре я забылась беспокойным сном, мучаясь кошмарами о пожаре и серо-голубых глазах, от которых не могла скрыться.

* * *

Разбудил меня негромкий стук, а потом скрипнула дверь. Меня пронзило дурное предчувствие, но Сора не шелохнулась. Раз она не нападала, значит…

Я вскочила, Сорино крыло скатилось с меня вместе с одеялами. У двери стоял Лютер вместе с мужчиной, закутанным в тяжелую коричневую накидку. Мужчина потянул за капюшон, и тот упал ему на спину.

– Отец, – прошептала я.

Взгляд его карамельных глаз дико метался между моим лицом, моим нарядом, комнатой и гриверной, не в силах охватить все сразу. Наконец взгляд остановился у меня над головой.

– Это правда, – шепнул он. – Ты впрямь новая королева.

Лютер, снова превратившийся в бесстрастного принца, внимательно на меня посмотрел:

– Полагаю, вам хотелось бы поговорить наедине.

– Да, нам так хотелось бы, – ответил за меня отец.

Лютер не шевелился, дожидаясь подтверждения от меня. На его железном фасаде проступили чуть заметные трещины, сквозь которые просочилась тревога.

Я вымучила слабую улыбку:

– Да, нам так хотелось бы. Спасибо, Лютер.

Кадык заходил у него на шее, намекая на невысказанные слова, но потом Лютер отвесил неглубокий поклон и вышел.

Я смотрела на отца, отчаянно стараясь разлить море мыслей по словам и предложениям.

– Ты знал? – наконец спросила я. – Ты знал, что я… – Я