Сияние вечного пламени - Пенн Коул

к локтям, потом к изгибу талии – медленно, мучительно медленно, ни на секунду от меня не отрываясь, – пока не легли на бедра и легонько не притянули меня ближе.

Каждый взмах ресниц был битвой, каждый вдох – войной.

В голубых глазах полыхало желание, его пламя пожирало весь воздух в комнате. Во рту у меня стало до больного сухо, и, когда я облизала губы, Лютер мигом среагировал на это движение, совсем как дикий лис, угодивший в капкан.

Лютер осмелел от предательской реакции моего тела, его движения стали более жадными. Широкие ладони обхватили мне бока, очертили глубокий вырез платья на спине, двигаясь по самому краю ткани, пока не оказались до опасного и возмутительного низко. Потом пальцы скользнули под ткань и зацепили ее, так что костяшки заскользили мне по коже.

Простейшее движение мало отличалось от обычной манеры Лютера класть руку мне на спину, его тепло становилось опорой для моей пошатнувшейся уверенности.

Только сейчас это была не ободряющая ласка. Сейчас Лютер предъявлял претензию на то, что не решался показать. Просил то, что я ему еще не предложила.

«Чего же ты хочешь, Лютер?»

«Того, что мне не достанется».

По телу разлилось тепло. Порочный жар стекся мне в нутро, заставляя каждую клеточку сверкать от кипучей энергии. Мои руки обхватили грудь Лютера, вцепившись в темно-малиновую ткань отворотов его камзола.

Я отчаянно пыталась напомнить себе, что я помолвлена. Сомнений в этой помолвке с каждым днем становилось все больше, только они ее не отменяли.

– Лютер! – шепнула я.

– Моя королева, – шепотом же отозвался он.

Наши лица оказались совсем рядом, и, честно говоря, я не знала, по чьей инициативе это произошло. Мой нос задел нос Лютера; наши губы сблизились настолько, что мои грело тепло его дыхания. Мне следовало отстраниться, разделить наши тела дистанцией и холодным воздухом. Мне следовало напомнить Лютеру и себе, что мы союзники, в лучшем случае друзья поневоле, и ничего больше. Никогда не будет ничего больше.

Я старалась. Я правда старалась, только тело не слушалось.

И сердце тоже.

Я решила использовать последнюю каплю самообладания – руками обвила пояс Лютера, щекой прильнула к его груди и притянула его к себе объятием, полным страсти по совершенно неправильным причинам.

Лютер не шелохнулся. Я чувствовала и понимала его замешательство. Я была трусихой, прячущейся от его страсти в его же объятиях. Но через пару секунд он обнял меня, словно в этом не было совершенно ничего ненормального: одной рукой обвил мне талию, другой стал гладить по голове и прижимать к груди.

Лютер опустил подбородок мне на макушку, и на протяжении маленькой вечности мы вместе горели, не говоря ничего и одновременно слишком много.

Тонуть в его объятиях было абсолютно естественно. Настолько правильно, что казалось абсурдным.

– Почему ты помогаешь мне? – чуть слышно спросила я.

Лютер нервно сглотнул, и я почувствовала, как напряглись его мышцы.

– У меня много причин.

– Назови хоть одну. Самую настоящую. И не говори, что дело в твоей семье, или в моей матери, или в короне, потому что я тебе не поверю.

– Дело не в этом.

Сердце Лютера колотилось у меня под щекой, и я затаила дыхание. Страшно хотелось отстраниться и посмотреть ему в лицо, но я боялась того, что могла увидеть, того, что могла сделать дальше.

– Самая настоящая причина… – начал Лютер со вздохом. – Она в том, что мне хотелось бы… – Он обнял меня еще крепче. – Я… Я не могу…

В дверь громко постучали.

Мы оба замерли, ни один из нас не отстранился.

Постучали снова, из-за двери донеслись два приглушенных голоса:

– Дием! Это Элинор…

– И Таран!

– …Ты там в порядке? Тебе что-нибудь нужно? Может, еды, шоколада или…

– Или виски?

– Еще раз напомни, почему я взяла тебя с собой?

– Потому что я смешной. Эй, Дием, Лютер там с тобой? Вы занимаетесь чем-то непристойным?

– Блаженный Клан! Таран, прекрати!

Внезапно вырваться из объятий Лютера и отдалиться от него на какое-то расстояние стало куда проще.

Прячась от его взгляда – и тоски, которую я почувствовала, перестав его касаться, – я подошла к двери и распахнула ее:

– Еды не надо. Шоколад можно. Виски… наверное, тоже можно.

Таран подарил мне улыбку, которая становилась все шире по мере того, как его взгляд метался между мной и Лютером, вслед за мной подошедшим к двери с непонятно каким лицом.

– Мы ничего вам не сорвали? – поинтересовался Таран, двигая бровями.

– Не обращай на него внимания, – сказала Элинор, драматично закатывая глаза. – Ты в порядке? Что случилось?

– Я в порядке. – Я заставила себя улыбнуться и беззаботно пожать плечами. – На похоронах становилось скучновато, вот я и решила оживить обстановку.

Таран фыркнул. Я поморщилась в ожидании его подколов, от которых пришла бы в восторг, если бы не чувство незащищенности. Но Таран шутить не стал. Вместо этого он неуклюже шагнул вперед и сгреб меня в медвежьи объятия, так что ноги у меня оторвались от пола, а из легких вылетел воздух.

– Не волнуйся, королевушка, мы тебя прикроем.

Силы покинули меня наполовину от шока, наполовину от легкого удушения.

– Спасибо! – прохрипела я.

– Таран, пожалуйста, не сломай ребра Ее Величеству, – спокойно проговорил Лютер.

– Да ладно, посмотри на нее, ей это нравится.

– Зато не нравится ее гриверне.

– Неправда, кузен! Сора обожает мои объятия.

Сора щелкнула челюстями – поди догадайся, в знак угрозы или согласия. Таран поставил меня на пол, но уже в следующую секунду я оказалась в объятиях Элинор.

– Отказываюсь повторять эти два слова, но Таран прав. – Элинор отстранилась и прижала ладонь к моей щеке. – Теперь ты одна из нас, мы полностью тебя поддерживаем.

Я перевела взгляд с Элинор на Тарана и, наконец, на Лютера – три пары голубых глаз горели искренней симпатией. Я появилась здесь с намерением уничтожить мир, полный Реми, Гэретов и даже Эмоннов.

Найти друзей я не рассчитывала.

Мои намерения и планы требовали пересмотра.

– Спасибо. – Я робко улыбнулась друзьям. – Для меня это очень важно.

– Хочешь об этом поговорить? – спросила Элинор.

Пока я разглядывала свои ладони, меж бровей у меня залегла складка.

– Я впервые попробовала использовать магию намеренно. Думала, что все получается, но потом…

– Тебе нужно начать подготовку, – строго перебил меня Лютер. – Можно организовать ежедневные занятия. Мы с Аликс могли бы тебе помогать.

– И я, – пропыхтел Таран.

Я нахмурилась:

– Получается, вы думаете, что кто-то непременно оспорит мои права на трон.

– Дело не в Оспаривании, – возразил Лютер. Я зыркнула на него, и он вздохнул. – Дело не только в Оспаривании. Ты самый могущественный