Шеф с системой. Великий турнир - Тимофей Афаэль

Второй палец.

— Ферментированные соусы. Тёмная вытяжка из грибов, пшеницы и рыбы. Звучит просто, но процесс занимает месяцы, и технологию знаю только я. Пара капель такого соуса делает из пресной каши деликатес. Аристократы с ума сойдут от этого вкуса. Это секрет, который невозможно украсть.

Третий.

— Сыры с благородной плесенью и другие виды сыров. А ещё вяленое мясо долгого созревания. Вы пробовали мой сыр, князь. Помните?

Всеволод помнил. Я видел это по тому, как дрогнули его ноздри — тело вспомнило раньше головы.

— Такого нет нигде, — продолжил я. — Окорока не портятся в дороге, могут ехать в телеге и с каждым днём только дорожают.

Четвёртый палец.

— Северные бальзамы. Анисим научился гнать чистый спирт, но это только база. На его основе, с моими травами мы будем делать элитные настойки. Западные вельможи будут скупать его бочками.

Всеволод молчал. Его глаза сузились от концентрации. Генерал считал ресурсы, и цифры в его голове складывались в огромные суммы.

— Это на продажу, — сказал я, опуская руку. — Чтобы занять бояр и выкачать золото из соседей. А вот для вас лично и для вашего войска я сделаю другое.

Бровь Князя поползла вверх.

— Мой «Железный Запас». Я создам сублимированное мясо, концентраты и галеты, которые хранятся месяцами. Вашим воинам больше не понадобятся медленные обозы с зерном и стадами коров. Они смогут проходить двойные марши, питаясь на ходу. Бояре получат свои деньги, а вы получите мобильное войско, равного которому нет на всём континенте.

Всеволод молчал.

— Допустим, — сказал он медленно. — Допустим, ты можешь всё это делать. Откуда мануфактуры? Откуда люди? Откуда сырьё?

Я улыбнулся.

— Вот тут начинается самое интересное.

— Ваши бояре грызутся, потому что делят один маленький пирог, — сказал я. — Решение простое — испечь новый. Такой огромный, чтобы подавились.

— Красиво говоришь, — Всеволод смотрел на меня без улыбки. — А теперь по делу. Допустим, я ставлю мануфактуры. Кто на них работает? Бояре? Они воины, а не ремесленники. Посажу Ратмировых варить сахар — они мне этот сахар в глотку затолкают вместе с мануфактурой.

— Не Ратмировых. И не варить. Слушайте внимательно, потому что в этом — вся суть.

Я подался вперёд.

— Производство разбиваем на части. Ни один род не получает полный цикл — от сырья до готового товара. Каждый делает только свой кусок. Например — сахар. Карповы на севере растят свёклу, потому что у них поля и дешёвые руки. Голицыны на юге ставят мануфактуру и перерабатывают. Ратмировы под покровительством госуаревых людей везут готовый сахар за границу, потому что у них торговые связи с кочевниками и восточными купцами.

— Три рода на один товар? — Всеволод нахмурился. — Зачем такая возня? Один справится проще.

— Один справится проще и через год станет сильнее всех остальных. У него будет своё сырьё, мануфактура и торговый путь. Зачем ему Князь? Зачем ему Север? Он сам себе держава.

Всеволод замолчал. Я попал в самую суть.

— А если разбить, — продолжил я, — ни у кого нет целого. Карповы вырастят свёклу, но переработать не смогут — мануфактура у Голицыных. Голицыны переработают, но продать некому — торговые пути у Ратмировых. Ратмировы повезут, но возить нечего, если Карповы не вырастят. Три звена одной цепи, и если выдернуть любое — цепь рвётся.

— И все трое теряют деньги, — Всеволод проговорил это медленно.

— Именно. Жадность свяжет их крепче, чем страх перед Тайным Приказом. Сейчас Тулиновы с Белкиными режутся за лесную делянку. Поставьте их в одну цепочку — Тулиновы рубят лес, Белкины пилят доску — и резня кончится за месяц. Потому что каждый понимает: убьёшь соседа — потеряешь деньги. А деньги, Князь, люди берегут сильнее, чем честь.

— Циничный ты человек, Веверин, — сказал Всеволод, но в его голосе не было осуждения.

— Практичный. Это разное.

Карета покачивалась. Матвей в своём углу сидел тихо, как мышь, но я видел, как блестят его глаза — он слушал и впитывал каждое слово, хотя половину, наверное, не понимал.

— Допустим, — Всеволод заговорил после паузы, и в его голосе появился тот сосредоточенный тон, которым он, наверное, разговаривал с воеводами перед сражением — Допустим, я развожу рода по звеньям. Кто будет следить, чтобы цепочка работала? Кто мешает Голицыным задрать цену на переработку и задушить Карповых?

— Вы. Князь устанавливает правила торговли, фиксирует цены между звеньями, следит за исполнением. Кто нарушает — вылетает из цепочки, и его место занимает другой род. Желающие найдутся, поверьте.

— А если два рода сговорятся и выкинут третьего?

— Для этого у вас Оболенский. Пусть его Приказ следит за торговлей, а не рыбу на реке перехватывает. Информация о сговорах — это то, для чего Тайный Приказ и создан.

Всеволод хмыкнул.

— Ладно, — сказал он. — Бояре связаны торговлей, Приказ следит, я тоже слежу. Красивая схема. Но ты забыл одну вещь, повар. Соседи. Если мой сахар пойдёт на восток, западные княжества потеряют рынок. Они не будут сидеть и смотреть — они ударят.

— Ну пусть попробуют, — я ухмыльнулся. — Сейчас вам бояре сильно помогают?

Всеволод поморщился и я сразу понял, что нет.

— А если у них отнимут доход? Под угрозой потерять кормушку разве они не будут шевелиться лучше?

— Будут. Точно будут, потому что жадны донельзя, — согласился князь.

— Именно. Ну а уж я, случись проблемы, пособлю какими-нибудь отварами для войска. Ну и едой, разумеется.

Всеволод молчал. За окном тянулся лес. Сосны сменились берёзами, берёзы — ольховником, потом снова сосны. Дорога шла на юг, к городу. С каждой верстой воздух менялся — лесная сырость уступала дымку, пыли, запаху человеческого жилья.

Всеволод открыл глаза и повернул голову. Он посмотрел, как игрок, который видит как игрок напротив выкладывает карту, которой не должно быть в колоде.

— Ты ведь всё это не сейчас придумал, — сказал он. — Это у тебя давно лежало. Ты знал наперёд, что это всё может понадобится.

— Знал, — подтвердил я. — Раньше или позже — неважно. Я строил ярмарку не ради ярмарки. Ярмарка — витрина. Образец того, как может работать торговля, если перестать душить людей поборами и дать им зарабатывать.

— Витрина, — повторил Всеволод. В его голосе слышалось настороженное уважение.

— Я строил торговые связи, — продолжил я. — Выращивал людей, проверял технологии, налаживал производство. Сыр с плесенью, спиртовые вытяжки, концентрированные пайки — всё это уже работает, в малом масштабе. Мне не хватало одного.

— Чего?

— Влияния. Без княжеской печати я — трактирщик из Слободки, — сказал я. — Могу кормить город, могу удивлять ярмарку. Но мануфактуры на чужих землях не поставишь без указа сверху. Торговые пути через границу