Поединок сердец - Тессония Одетт

роли поменялись: она наслаждается бесконечной очередью восторженных гостей, в то время как у меня посетитель появляется лишь изредка. Это именно то, чего я ожидал. Я с самого начала знал, что Зимний Двор станет владением Эдвины. Она продолжает сиять с каждой подписанной книгой, каждым словом разговора.

Мое единственное развлечение – игра, которую я придумал. Она заключается в том, чтобы подсчитать, сколько раз я смогу незаметно подсунуть свою книгу в ее стопку и заставить Эдвину по незнанию взять ее и чуть не подписать. Это тот же самый экземпляр, который я уже пытался ей вручить. За последние несколько часов, пока день медленно клонился к вечеру, титульная страница становилась все более испещренной надписями. Когда она впервые обнаружила книгу в своих руках, уже занеся перо для подписи, она прочла мой ответ на ее же строки, которые звучали так: «Что ж, а вот ты мне не нравишься. Как и твоя книга. Хватит пытаться вручить ее мне». Под ними я подписал: «Я вовсе не обязан тебе нравиться, чтобы ты могла использовать меня, Вини».

Она захлопнула книгу так быстро, что напугала своего читателя, прервав восторженные похвалы молодого человека. Эдвина положила книгу к себе на колени, пока в ее очереди не наступила пауза. Затем бросила на меня гневный взгляд, пока писала свое следующее послание, которое оказалось грубым изображением пениса с моим именем под ним. Это было настолько ребячески, что я мог ответить лишь с той же степенью незрелости. В следующий раз, когда я вернул ей книгу, я написал на титульнике номер страницы, и когда она перелистнула на нее, то обнаружила не только горсть лепестков цветов, упавших ей на колени, но и стихотворение, которое я отредактировал, вычеркивая строки и заменяя их оскорблениями. Моим любимым было сравнение оттенка ее волос с вареной морковью.

Она поспешно принялась вносить свои правки, изменив часть про морковь, чтобы отразить размер моего достоинства. И на этот раз это была крошка-моркошка. Как и следовало ожидать.

Я наслаждаюсь этой игрой больше, чем следовало бы. Поскольку подписание подходит к концу, у меня, вероятно, остался лишь один шанс обманом заставить ее снова взять мою книгу. Я пишу для нее еще одно стихотворение, переделывая мрачный любовный сонет в откровенную оду рыжеволосой девушке с точки зрения влюбленной и сморщенной морковки.

Я делаю это, наполовину слушая мужчину, стоящего в моей очереди. Зейн все это время болтает с Монти и мистером Корделлом у прилавка, оставляя меня наедине с моим невыносимым поклонником, мистером Гэвином Эстоном. Я отказался от роли соблазнительного поэта, поскольку мистер Эстон, кажется, больше заинтересован в том, чтобы слушать самого себя, а не разговаривать со мной. Он уже битый час бубнит о своем любимом произведении бреттонской литературы, претенциозном опусе под названием «Бесконечные страдания в саду случайностей». Я киваю, пока он говорит – ведь, конечно же, Уильяму-Поэту нравится та же банальщина, что и мистеру Эстону, – и продолжаю выводить новые строки поверх сонета. Закончив, я незаметно наклоняюсь к столу Эдвины и подсовываю книгу в ее стопку. Она так поглощена разговором со своим нынешним гостем, как и со всеми остальными читателями, что даже не смотрит на свою стопку книг, когда берет одну для подписи. Уголки ее глаз собираются в морщинках, ее улыбка сладка, словно нектар…

Пока она снова не находит титульный лист моей книги под своими руками. Оскалив зубы, она бросает на меня убийственный взгляд.

Черт подери, ради этого взгляда стоит жить.

Я поджимаю губы, чтобы не рассмеяться, и заставляю себя переключить внимание обратно на мистера Эстона. Он перечисляет все черты, которыми похож на главного героя «Бесконечных страданий», и чудо, что он еще не улетел прочь от массы собственного раздутого эго.

В мою грудь тяжелым комом опускается разочарование – я так и не дожидаюсь, чтобы Эдвина что-то еще написала в книге. Неужели она наконец устала от нашей игры? Ее последний гость уходит, и – слава Вселенскому Единству – мистер Эстон тоже. Остается лишь несколько гостей, а еще королева Джемма вернулась. Поскольку магазин закрывается на вечер, должно быть, пришло время собрания книжного клуба.

Мы с Эдвиной уходим от наших столов, чтобы мистер Корделл мог переставить мебель в уголке для встречи. Она держит в руках мою книгу, прижимая ее к груди. Мое дыхание сбивается, и я внезапно завидую неодушевленному предмету.

– Я оставляю ее себе, – говорит она, прижимая книгу еще крепче. – Иначе ты продолжишь меня раздражать.

– Значит, я наконец-то победил. Ты приняла мой подарок.

– Я просто выброшу ее при первой же возможности, – говорит Эдвина, однако то, как бережно она прижимает книгу к себе, заставляет меня думать иначе. А может, это лишь мои надежды. – А вообще, знаешь, я избавлюсь от нее прямо сейчас.

Она кокетливо удаляется в сторону задней комнаты, а я присоединяюсь к Зейну прямо у выхода из уголка.

Мой друг протягивает мне дымящуюся кружку, от которой веет ароматами шоколада и мяты. Я принимаю чашку и делаю глоток. Она теплая, вкус – восхитительное сочетание сладкого и горького, смешанное с безошибочным – но вполне приятным – жаром алкоголя.

– Мистер Корделл сообщил мне, что час книжного клуба по традиции совпадает с часом возлияний, – говорит Зейн, делая большой глоток из своей кружки. – Я одобряю.

Он, должно быть, прав, поскольку каждый, кто собрался в уголке, держит такую же кружку, и настроение становится все оживленнее с каждой секундой.

Эдвина возвращается из подсобного помещения, ее пальто переброшено через руку. Я щурюсь, а затем ухмыляюсь, когда замечаю зеленый уголок, торчащий из одного из карманов. Она все-таки не выбросила мою книгу. Маленькая лгунья.

– Вы же не уходите? – Королева Джемма подходит к Эдвине, держа в руках две кружки.

– Конечно нет, – отвечает Эдвина. – Я просто хотела собрать свои вещи.

– Хорошо. Вы все еще не против устроить нам чтение?

– Безусловно за.

– Вы и вправду сокровище, мисс Дэнфорт. Это, возможно, лучший день в моей жизни. Только не говорите моему мужу. Или моим детям. – Джемма подмигивает и протягивает Эдвине одну из кружек.

Она делает большой глоток без колебаний, так же как поступила с «Погружением в облако». Часть меня хочет отчитать ее за то, что она приняла напиток, даже не зная, что это такое, но, по крайней мере, на этот раз это алкоголь человеческого происхождения. Она не испытает ничего необычного.

– О! – Эдвина облизывает губы, медленно проводя языком по шоколаду, что окрасил их. Теперь я завидую и этому чертову напитку. – Мне так нравится, очень