Вера стада - Джеймс С. А. Кори

– О, я не хотел мешать…

– Мешать! – отозвался Ваудаи. – Говорить с им подобными – все равно что учить грамматике окаменелые экскременты. Нет ничего хуже. Где здесь твой несведущий друг?

Кампар притянул Гхати ближе к себе.

– Вражеские корабли не сдаются, – начал Ваудаи. – Впервые корабль подобной конструкции, будучи обезоружен, не уничтожил себя, чтобы лишить карриксов возможности его изучить. Необычайно важное событие, но эти, – полуразум вновь запнулся, – благородные слуги видят лишь тактические преимущества. У нас есть шанс узнать о новых мыслях врага, о переменах в его тактике. О заключенных им союзах. Именно это нам требуется.

– Ты, мне кажется, раздосадован, – заметил Гхати.

– Я общаюсь с плохо изготовленной мебелью в яслях для мертворожденных, вместо того чтобы изучать флагманский корабль, – ответил Ваудаи. – Моя досада остра, как болезненные роды.

Рикар не успел ответить – из толпы выбрался Рикар, ухвативший его за локоть.

– Лучше пока оставить его в покое. Когда он заводится, то сыплет идиомами, так что ничего не поймешь. Рад тебя видеть, Гхати.

– Взаимно, – отозвался Гхати.

Они пробрались в угол напротив арки, которая вела к жилищам животных. Кампар не замечал, как громок шум бесед, пока не заговорил сам – ему пришлось кричать во все горло.

– Последние новости?

– Мы направляемся в ту часть системы, где находится флагман, – сказал Рикар. – Поговаривают, что враг превратил его в ловушку, и неясно, рванет ли он при нашем приближении или нас превратят в пар уже на борту.

– А третьего не дано? – ядовито спросил Гхати. Кампар подавил ухмылку.

– Похоже на то. – Рикар выразительно пожал плечами. – Следующий вопрос заключается в том, успеем ли мы снять с корабля все необходимое для исследования, прежде чем враг перегруппируется и вернется, чтобы перебить нас или подорвать корабль.

– А вы не думаете, что его просто списали, решив посмотреть, что из этого выйдет? – спросил Гхати.

– Мне трудно судить, – ответил Рикар. – Зато могу сказать, что никогда не видел Ваудаи в таких растрепанных чувствах, а ведь он считается специалистом по этой части. Поэтому, как бы там ни было…

Затем одновременно случились три события: Кампар увидел, как Гхати открывает рот, шум голосов умолк, и через арку в зал ввалился каррикс.

Рикар обернулся к ахнувшему Кампару. Каррикс-солдат был крупнее виденных Рикаром библиотекарей. Он опирался на боевые конечности толщиной с человеческое туловище и был покрыт желтоватой скорлупой – броней или панцирем, выраставшим у членов солдатской касты. Четыре брюшные ноги, толстые и мускулистые, не переступали и не пританцовывали, как у других карриксов. Глаз было всего четыре – очень мало, такого Рикар еще не видел, – а верхние руки, покрытые шрамами, носили следы переломов. Память о насилии. Сердце Рикара пустилось вскачь, но сам он не двинулся с места. От зверюги, которая двигалась по залу, исходил густой запах, похожий на вонь плавящейся пластмассы. Запах угрозы. За карриксом следовали четверо синенов в незнакомой Рикару одежде. Военная форма.

Каррикс заговорил. Его собственный голос неприятно напоминал птичью трель, опущенную до таких басов, что звук отдавался у Рикара внутри. А голос полуразума звучал резче обычного. Угрожающе.

– Сейчас вы сгруппируетесь по видам.

На минуту все молча застыли – жертвы, инстинктивно понимавшие, что первый, кто шевельнется, первым и умрет. Потом будоны Лууса медленно начали стягиваться друг к другу. Образовалась группа мохнатых жучков. Рикар с Кампаром переглянулись, и все трое направились к людям, стоявшим у автоматов с пищей. Данна – на Анджиине она была высокопоставленным советником военного министра – подалась к Рикару и шепнула:

– Что тут делается?

– Вам лучше знать, – отозвался Рикар.

Четверо синенов, разделившись, заковыляли к коридорам с индивидуальными ячейками. Оттуда показались еще четверо будонов, растерянно заморгавших на ярком свету. И еще двое людей: рыжий мужчина из Аббасата, обычно державшийся особняком, и Эммин. За ними следовали шестеро насекомоподобных инопланетян и уменьшенная копия Ваудаи – Рикар видел его впервые. Все собрались в кучки: у каждого вида – своя.

– Эй, большой слизень! – окликнул Ваудаи Рикар. – Есть мысли насчет того, что происходит?

Если Ваудаи и услышал его, то не ответил.

Один из синенов приблизился к громадному желтому карриксу и распластался перед ним, раскинув руки и щупальца. Каррикс что-то произнес – полуразумы людской доли не стали это переводить – и повернулся к будонам. Протянув кормящие руки, он сгреб двух ближайших особей и направил их в разные концы общего зала. Через минуту вместо одной группы будонов Лууса стало две. Каррикс перешел к людской доле. На таком расстоянии запах его тела бил в ноздри. Его рука легла на плечо Рикара, и обнаружилось, что пальцы, казавшиеся тонюсенькими в сравнении с телом, были толще большого пальца мужчины и длинными, как человеческая рука до локтя. Солдат с выверенным усилием отодвинул его в сторону. Сопротивляться было бесполезно.

Почти сразу же рядом с ним оказалась Данна. И Кампар. И Эммин. Пол кренился, как если бы корабль заложил вираж, но качало, похоже, его одного. Двое будонов двинулись к своим комнатам, один из мягких лотарков вернул их на место. У Рикара покалывало в пальцах. Сердце разогналось. Он лениво задумался, что будет, если он сейчас умрет от сердечного приступа. Возможно, оставшихся пленников просто перетасуют, чтобы сохранить численное равенство между группами.

– Они нас не убьют, – заговорила Эммин. – Нет никакого смысла нас убивать. Все обойдется.

В ее голосе не было уверенности.

Каррикс-солдат повернулся к жукам-отшельникам – последней доле на этом корабле. Рикар сел на корточки. Чем ниже голова, тем меньше укачивает. Вдруг накатило нестерпимое желание закурить сигарету. Рикар не помнил, сколько времени не курил – может, несколько лет, – но вкус дыма стоял на языке и в ноздрях. Он зажмурился.

– Ох, – простонал Кампар. – Ох, нет. Только не это.

Открыв глаза, Рикар увидел рядом с собой окаменевшего Кампара. Тот таращил глаза и прижимал к груди кулаки. Мелькнула заполошная мысль: не передалась ли здоровяку его мысль о сердечном приступе? Но потом он проследил за взглядом Кампара.

Гхати был в дальнем конце зала и держался на краю человеческой группы. Его волосы еще не просохли после душа. Руки висели плетьми. Лицо застыло в бессильном отчаянии.

Замотав головой, Кампар повторил: «Нет!» – только он обращался не к себе, а к мирозданию. Это была молитва.

Рикар всегда считал себя прагматиком, чуть ли не фаталистом. Они были бессильны перед карриксами. Все иллюзии насчет того, что они выбирают, как жить, с кем делить постель, строить будущее и семью, развеялись как дым. Его миром завладели карриксы. С провалом заговора Остенкура он лишился Деннии. Надежда слишком часто обманывала его, чтобы он мог на нее полагаться.

Он видел, как в глазах Кампара умирает надежда. И понял, что на лице стоявшего рядом человека появилось то же выражение, какое