Вера стада - Джеймс С. А. Кори

– Если ему нельзя к нам вернуться, мы сами можем к нему зайти, – говорил Фарад Морс. – Вы только скажите, где искать.

– Он занят другой работой, – ответил Дафид.

– Это вы уже говорили.

– Он сможет отвечать на вопросы и просматривать результаты. Но возглавлять работу над проектом в обозримом будущем придется вам.

Старший Морс удивленно захлопал глазами, желваки на его скулах стали не такими заметными.

– О-о, возглавлять работу над проектом? Вы хотите, чтобы я руководил исследованиями? Правил и повелевал?

– А почему бы и нет?

– Да, – с полуулыбкой ответил седой, – почему бы и нет?

С карриксами не воюют. Карриксы сами – война. Порабощение. Они не мыслят существования вне конфликта. До появления бессмертного врага шла война. Когда бессмертный умрет, будет идти война. Но бессмертный не умирает. Война не кончается. Мы навеки в ее пасти.

Дафид снова передвинул символы, сбился в написании и начал заново: «Сколько здесь мягких лотарков?»

Мы есть на всех планетах, к которым приспособлены наши тела. Мы помогаем карриксам удерживать более половины их миров и колоний. Но если они сочтут нужным нас убить, мы умрем. Мечта о восстании – только мечта. Те, кто владеет нами, настолько привычны к насилию, что, услышав одно слово, могут убить всех и назавтра об этом забыть. Глубокий лотарк стережет это слово, это окончание, и ждет.

Дафид опять передвинул символы.

«Что вам известно о Совран?»

Вот что я знаю: есть лишь одна Совран.

Комната Ууи Томос не отличалась от других, но старуха сумела придать ей своеобразие. Глядя на сплетенное из узелков покрывало, Дафид вспомнил старую детскую сказку о выловленной в морских глубинах волшебной рыбе. Воздух пропитался сладкими благовониями, на одной из стен была роспись: мускулистый мужчина, длиннобородый и лысый, борется с тигром. Над ними парила увенчанная сияющим треугольником женщина, от нее расходились лучи света.

– Нравится? – спросила Ууя Томос. – Работа Фердана Беллена. В прежние времена у меня была его картина – обошлась в полугодовое жалованье. Я решила сделать подарок себе, когда впервые подала в отставку. Она была вот такой… – Ууя изобразила пальцами квадратик размером в пол-ладони. – А это досталось мне за то, что я месяц следила за его питанием.

– Красиво.

– Он сказал, что счастлив снова работать для неравнодушного человека. – С этими словами Ууя Томос поднялась из-за стола, уступив место Дафиду. Он сел, а она встала перед стенописью, скрестив руки на груди. – Видите ли, такое часто бывает с рядовыми работниками. Человек отдает делу всю жизнь, а оно оказывается ненужным. Честно говоря, я удивляюсь, что самоубийств не так уж много.

– Еще не вечер, – буркнул Дафид, чем насмешил ее. – Где вы берете благовония?

– Среди подмастерьев Тоннера есть бывшая жрица Реграна. Она соорудила себе алтарь из лабораторных отходов. На мой вкус, слишком дерзко, но таков замысел. Это делает его искусством. Что привело вас ко мне? Я пропустила вызов?

– Мне нужно устроить поминки по Тоннеру. Прощальную церемонию. И я хочу, чтобы вы помогли мне составить речь.

Она повернулась к нему спиной, точно собиралась шагнуть из комнаты в картину. Воплощенный образ века скепсиса, столь же прекрасный и ужасающий, как богиня на стене.

– Чего вы надеетесь этим достичь?

– Разве желания почтить память старого друга мало?

– Только не для вас. Не в вашем положении. Фрейс и в прежние времена был чертовски выразительным типом. Люди ощущают потерю. Она напоминает им о других потерях.

– Все связано друг с другом.

– Еще как связано. Однако вы пришли просить меня о помощи. Какой именно?

Дафид заложил ногу на ногу и сплел пальцы на колене. У этой женщины был настоящий талант – рядом с ней он чувствовал себя маленьким и незащищенным.

– Мне все чудится, что вернется нормальная жизнь. Что мы совершим нечто великое и вернемся на Анджиин. Или вернемся к тому, что было до их прихода. Ностальгия…

– Нет, это неприятие. Я не осуждаю вас. Мне понятно, о чем вы говорите. Многие из нас стараются делать вид, что все это – лишь временное отклонение от нормы, какие случаются в истории. Но это не так, и мы знаем, что это не так. А хочется, чтобы было так. Отчасти дело в том, что некоторые из нас – старая ветошь, и помоги нам бог, если придется себя перекраивать.

– Я рад знать, что я не одинок.

– О, вы очень даже одиноки. Но не в этом. При чем здесь убийство Тоннера рак-хундом? – Дафид сделал непроницаемое лицо, и брови Ууи Томос полезли на лоб. – Вы хотите что-то мне сказать?

– В сущности, нет, – сказал Дафид. – Просто мне нужно, чтобы в памяти людей остались не подробности случившегося, а что-нибудь другое.

– Сочинить для нашего брата Тоннера такую историю, чтобы она вытеснила все остальные?

– Да.

– А с Андермус вы говорили?

– Я никому ничего не говорил, – ответил Дафид. – И вам тоже ничего не сказал.

– Правильно. Продолжайте в том же духе. – Она села на кровать. – Как ваш министр пропаганды, я бы посоветовала объявить о прощальной церемонии, но не делать ее обязательной. Подходящая идея: недостатки и достоинства Тоннера уравновешивали друг друга. Живой человек во всей своей сложности. Блестящий, темпераментный… Но вам выступать нельзя.

– Почему?

– Все припомнят, что вы с ним когда-то не могли поделить женщину, – мол, поэтому он на вас и нападал. Вы этого и добиваетесь или я подошла слишком близко к тому, о чем не стоит говорить?

– Нет, давайте будем держаться этой версии, – ответил Дафид. – Я его унизил, он затаил обиду. И вышел из себя. Открылась старая рана, он выбрал для удара неудачное время и место.

– Потому что на самом деле все было не так.

– Именно так, – возразил Дафид. – Так должно быть.

Ууя Томос с силой выдохнула:

– Долбаные дворцовые интриги. Ладно. Посмотрю, что сумею сделать. Вы уже выбрали день для церемонии?

– Пока нет.

– Я подумаю и над этим. – Чуть погодя она добавила: – Вы ужасно выглядите. С вами все в порядке?

– Нет.

– Я так и подумала.

– Вы хотите, чтобы я что-нибудь предпринял?

– Нет, – сказала она. – Вы взрослый человек и, как все, сами выбираете свой ад.

Воля Совран делает карриксов одним триллионотелым существом. Карриксы далеко ушли от приливной полосы и соленых болот своего первого мира. Чтобы узнать об этом, мы потратили не одно столетие. В вашем мире было что-либо подобное?

Дафид вспомнил свою курсовую, посвященную пчелам и муравьям. Насекомые, живущие колониями, с королевой-маткой в центре. Он кивнул и тут же вспомнил, что этот жест непонятен мягкому лотарку. Он снова передвинул символы. «Было».

Тогда вы знаете, что индивидуумы соперничают за пищу и территорию. Когда-то так было и у карриксов. Потом – когда их тела еще были малы, когда они не мечтали о звездах и о планетах и о существах, что живут в разделяющей их пустоте, – восстала