Вера стада - Джеймс С. А. Кори

– Не понимаю.

– Вражеские корабли уже в системе, но она велика. Если они на том краю гелиопаузы, до нас еще много оборотов. Другое дело, если они уже на пороге. Ты знаешь, сколько им идти до зоны обстрела?

Воцарилось молчание, постепенно ставшее неловким. На том конце трюма хором жужжали существа-жучки – ссорились, пели или просто одновременно издавали звуки. Кампар понятия не имел, что там делается.

– Дальнобойное оружие оказывает воздействие со скоростью света и гравитации, – сообщил Ваудаи. Кампару показалось, что инопланетник пытается как можно проще изложить очень непростую мысль, словно говорит с ребенком или умной собакой. – Если мы их увидели, сражение, в сущности, уже началось.

– Тогда зачем же нам возвращаться? – спросил Гхати. – Это небезопасно.

– Для нас – да, – сказал Ваудаи. – Но если поторопиться, мы узнаем о том, о чем никто еще не рассказывал карриксам. Ключ к уничтожению бессмертных оправдает существование нашей доли. Наших детей, их детей и детей их детей, на много поколений вперед. Мы несущественны, существенна только война. К тому же это интересно, а я скучаю!

– Ну, – протянул Кампар, – если ты так считаешь…

25

Ей было больно. Теперь они не препятствовали приходу боли к Джессин. И это было очень хорошо. В памяти переплелись вызванные лекарствами сны и полусны, забвение и отчаяние. Иногда она забывала обо всем и парила среди пугающе живых видений. Иногда вспоминала спрятанный в роще цилиндр и отчаянно хотела его вернуть. Чувство времени сбилось: часы тянулись веками, а дни проходили, не успев начаться. Хуже всего бывало, когда она помнила лишь о том, что есть важное дело и она за него в ответе – а какое именно, память не подсказывала.

Поэтому боль, если она наводила ясность в мыслях, представлялась благословением – впрочем, как и во всех остальных случаях.

Она повернулась на кровати. Хорошо, что у нее была собственная каюта. Теперь она понимала, где находится. Попыталась сесть и задохнулась от боли. Перевернулась на бок и снова попробовала – уже удачнее. Вместо повязки на ребра наложили белую пену, изгибавшуюся при каждом движении, как фальшивая кожа. При первом, неокончательном, пробуждении она трогала ее пальцами: тогда пена была липкой, а теперь застыла наподобие воска. Оставалось надеяться, что карриксы применили передовой медицинский препарат, а не строительный герметик, мешавший крови выходить из тела. Стоять оказалось легче, чем она ожидала, но совсем ненамного.

– Дура, – обратилась она к комнате. К самой себе. – Дура хренова.

Она добралась до маленькой фермы, снабжавшей ее лекарством. Между стеклянными пластинами чернела маслянистая муть. Микроорганизмы, на которые она так полагалась, без нее умерли с голоду. Она подвела их, а они – ее. Но ничего. Это было поправимо. Пока что единственной ненормальностью была мучительная боль позади глаз. Она очистит и стерилизует устройство, заложит один из двух затравочных пакетов, изготовленных для нее Тоннером, и завтра или послезавтра вернется в строй. Будет как новенькая.

Смех и даже легкое хихиканье тоже приносили боль. Надо было сдерживаться. Она сняла стеклянные панели и прошла в общий зал. На то, чтобы выскрести осадок и прокипятить устройство в насыщенном рассоле, ушло полчаса. Будь у нее хороший автоклав, справиться с загрязнением было бы проще. Но она могла бы повредить оборудование. У нее оставалось две затравки. И только одна ферма. Следовало соразмерять риски.

Стекло начало остывать. В носовой части корабля раздавались голоса. Геолог с ботаником говорили наперебой, не слушая друг друга. Потом что-то произнес полуразум, как всегда, механически-спокойный. С ними был кто-то еще. Она собралась с силами.

Первым в зал вошел Третий Садовник. Кажется, при виде нее синен замешкался, но, возможно, ей только почудилось. Следом показался Холом Кумбс, геолог, и Джессин на миг вспомнила, как он возился с ее раненым, желающим умереть телом.

– О! – ухмыльнулся он. Кривые, потемневшие от кофе зубы придавали ему обаяние. – Уже на ногах и в трудах!

– Более или менее, – улыбнулась в ответ Джессин. А вот и ботаник. Тощая, остролицая брюнетка, обрезанные под корень волосы торчат, как щетина на подбородке. Мэнни. Так ее зовут. Джессин хотела улыбнуться и ей, но женщина подошла к ней с мрачным видом, пожала руку и удалилась. Улыбка Кумбса застыла, будто он, обрадовавшись встрече с ней, допустил бестактность. Джессин чуть было не спросила в шутку: «Что, кто-то умер?» – но успела спохватиться: люди ведь думают, что у нее на глазах погиб Гаррал Пэр. Она потупила взгляд, припоминая, как выглядела в прошлом после ударов судьбы.

– Я, э-э… – Кумбс неловко потрепал ее по плечу. – Надеюсь, ты… Да-да.

Он вернулся в коридор, оставив ее наедине с Третьим Садовником. Тот не спешил подходить. Джессин задумалась: если она сейчас выйдет, это усилит его подозрения или ослабит? Но она не вышла – только потрогала стекла фермы. Остыла, скоро можно загружать.

Третий Садовник тихо захлюпал, подергивая ложноножками.

– Ты чувствуешь себя достаточно хорошо для работы, – перевел полуразум.

– Еще несколько дней я не смогу трудиться в полную силу, – ответила она, протянув к нему руки со стеклянной фермой. – Но это правда, я уже поправляюсь.

– Ты сделаешь более подробный доклад. Объяснишь, что произошло с тобой и Гарралом Пэром.

Джессин отнесла ферму к раковине и отмерила порцию воды для субстрата. Занимаясь делом, она могла говорить медленнее, тщательно подбирать слова. Она плохо помнила, что наговорила в болезненном бреду – и кому.

– Мы обследовали пещеры в известняковой гряде, за садом. На нас напали. Гаррал был убит. Я сбежала. Ушла от них, но получила ранение.

Она засыпала в ферму белый порошок – субстрат – и залила его водой.

– Напавшего на тебя нашли и убили. Если тебе нужно утешение, утешься этим.

Джессин со стуком опустила ферму на стол. Значит, Корвелл мертв. Что ж, так и было задумано. Но часы для нее затикали только теперь, когда она узнала об этом. До сих пор план оставался просто планом – однако Корвелл убит. Значит, он подал сигнал. Значит, началось. Готова она или нет, все началось.

– Спасибо, что сказал мне, – отозвалась она. – Тебе известно, кто это был?

– Враг. Участок, который вы обследовали, лежал вне периметра безопасности. Объясни, почему ты выбрала его.

– Потому что он лежал вне периметра.

– Объясни.

– Я выбрала то место, где мы вряд ли столкнулись бы с другими учеными. Нам с Гарралом хотелось побыть наедине. Теперь я понимаю, что это была ошибка.

– Вы желали провести время в уединении.

– Я надеялась с ним перепихнуться, – сказала Джессин, хотя синен не мог оценить ее грубой откровенности.

– Объясни, что произошло с твоими приборами и припасами.

– Большая часть осталась на основном участке работ. В саду. Остальное я бросила, когда тварь стала в нас стрелять, – сказала она, поднимая стеклянную ферму. – Вы нашли мой планшет?

– Мы не пытались его вернуть. Выходить