Вера стада - Джеймс С. А. Кори

Джессин улыбнулась. Горло, где прежде стоял привычный ком, согрелось и стало мягким. Ужасная глупость со стороны Гаррала – пробраться в пещеру, чтобы подкинуть этот черновик в ее старый планшет. Кто знает, когда Третий Садовник сочтет нужным послать кого-нибудь в пещеру за потерянными ею вещами. Он рисковал всем: планом, людьми и самой Джессин. И все же она растрогалась от благодарности.

Стерев черновик, она помедлила. Стоит ли? Стоит ли попытаться? Можно попробовать сбежать от карриксов. В худшем случае она умрет здесь. Или ее захватят и убьют на корабле. На миг ей представилась иная жизнь – жизнь звездной странницы, доживающей свой век среди людей из совершенно незнакомой ей ветви человечества. Кем бы они ни были, у них есть вода и пища, есть песни, которые она выучит. Она станет осваивать их языки. На протяжении всей истории человечества люди порывали с прежней верой, необратимо меняли себя и свою жизнь. И порой обретали новую – насыщенную, прекрасную и странную. Может, и ей это удастся. Может, они синтезируют для нее лекарства, чтобы она не выращивала все сама.

И она уже не вернется в мир-дворец. Никогда больше не увидит брата. Не поведает Дафиду Алькору открытой ею тайны: бессмертный враг – всего лишь человеческие существа в странной, черной, самовосстанавливающейся броне.

Она вздохнула, и от лишнего воздуха у нее закололо в груди. Утерев слезы, Джессин принялась набирать сообщение. Прочтет ли он? Как скоро синен отправит кого-нибудь в пещеру за ее планшетом? Пробираясь сюда, чтобы оставлять любовные записочки, Гаррал безумно рискует.

«Клубника – это хорошо».

Она помедлила. Вспомнила о Гаррале, прижавшемся к ее спине, о том, как он смотрел, рассказывая ей, что на Анджиине у него была жена, а в мире-тюрьме карриксов – любовница. Об изгибе его губ, о ее собственных чувствах в ту минуту, когда она призналась, что была немножко влюблена в Иринну. Она тихонько плакала; всхлипы отзывались болью.

Она начала стирать сообщение, слово за словом, пока не осталась пустая страница. Резонансный сканер пискнул – «прогон закончен».

– Хорошо, – сказала она и пальцем стерла с прибора грязные потеки.

«Предварительный анализ заставляет предполагать, что плоды садовых деревьев служили источником пищи. Молекулярное строение плодов заставляет предполагать…»

26

Они пробыли в асимметричном пространстве удивительно недолго. Рикар не знал, куда его волокут карриксы, но догадывался, что они окажутся неподалеку от системы, где остались Кампар, Гхати и Ваудаи. Плен и космические перелеты странным образом воздействовали на время, но, по прикидкам Рикара, помутнение разума продолжалось от одних до полутора суток.

В общем зале было пустовато. Будоны Лууса занимали теперь меньше места и часто, набрав воды и пищи из автоматов, расходились по своим камерам, будто это могло спасти их от тюремщиков-карриксов и очередной выбраковки. Оставшаяся без компании Дерван тянулась к нему. Татуировка на ее узком запястье, по мнению Рикара, указывала на связь с миссионерами-галлантистами. В других обстоятельствах он не стал бы тратить на нее время. Однако выбирать было не из чего, и он все чаще подсаживался к этой женщине.

– Я говорила с мягким лотарком, – сказала она, устроившись перед экраном, который остался после Ваудаи. И замолчала, как бы приглашая его спросить, затаив дыхание, о том, что она услышала.

– Узнала что-нибудь интересное?

– Мы, как всегда, ворвались в систему во время гелиопаузы, но доберемся до планеты куда быстрее, чем тогда, когда они шли к Анджиину. А теперь спроси почему.

Рикар ощетинился, но не показал виду. Почти.

– Почему?

– Обычно они задерживаются из-за маскировки. А сейчас затевают что-то в открытую. Пусть враг знает о том, что мы идем.

Рикар чуть подался к ней. Действительно, интересно.

– Почему же?

Дерван неопределенно повела рукой:

– Лотарк не знает. А если и знает, не говорит.

Покоритель-библиотекарь третьего дактиля седьмого члена триста пятьдесят второго исследовательского корпуса принял решение разделить дактиль. Альтернативный вариант – держать все силы в системе Аштин-Ках и снова сражаться за погибший флагманский корабль – выглядел привлекательно. Один раз дактиль под его водительством уже разбил врага. Библиотекарь верил, что победит и во второй раз. Однако стратегия большой войны не должна была строиться на одной-единственной возможности. Оставив позади малый экспедиционный корабль, он мог оказывать давление на безоружный вражеский флагман, продвигаясь при этом в спорное пространство. Успешное завершение одной из этих операций благоприятно отразилось бы на положении карриксов. Успешное завершение обеих вынудило бы бессмертного врага отступить. Он оставил экспедиционным силам одного младшего покорителя-библиотекаря и трех покорителей. Три взрослых каррикса, надзирающие над целым трюмом животных – скорее в ожидании ловушек и диверсий, чем из опасения, что животные перестанут повиноваться.

В результате часть сил была выведена из-под его непосредственного подчинения. Корабль в Аштин-Кахе, с которым не имелось прямой связи, зависел от решений своего библиотекаря, а остальной дактиль летел сквозь пустоту к главной обитаемой планете системы Джуруп.

Для бессмертного врага осведомленность карриксов о существовании Джурупа станет сюрпризом. Пустотные щупальца нашарили его совсем недавно. Местный враг тщетно надеялся затаиться, пребывая в тишине и бездействии. Планета кишела жизнью, на ней были сотни городов и деревень. Животные из здешних поселений – клиенты врага – уже могли совершать межпланетные перелеты; теперь им приходилось полагаться лишь на собственную оборону. Никто не придет им на выручку.

Пока что не придет.

Узлы вздрагивали в предвкушении, заливая себя и соседей гормонами и сигнальными белками. Все еще лишенные разума, они жаждали родиться и вступить в бой. Рак-хунды спали в своих логовах, и, чтобы это продолжалось как можно дольше, их тела охлаждались. В предстоящем сражении им не отводилось никакой роли. Покорители на своих боевых постах готовились к схватке, преобразуя первичную материю в энергию, энергию – в движение, движение – в целенаправленный бросок к солнцу. У дактиля были длинные руки. От напряжения у покорителя-библиотекаря поскрипывала килевая кость – древний рефлекс, проснувшийся, когда подчиненный ему крупный орган начал выполнять его волю и волю Совран.

Даже в отсутствие маскировочных полей враг не сразу заметил их корабли – еще один признак того, насколько растянутыми были его порядки. В другие эпохи планету, настолько богатую жизнью, прикрывали бы миллионы полуразумных дронов и воспринимающих платформ. Слепота и сонливость были проявлением слабости.

Но в этот раз внезапность не сыграла на руку карриксам.

Погрузив кормящие руки в поток информации, который привязывал корабли дактиля к его воле, покоритель-библиотекарь сообщил покорителям, что́ требуется для успеха их миссии. Смысл был ясен, и на четырех кораблях ожили силовые излучатели, развернувшие посреди пустоты свои хрустальные лепестки. Испускаемые ими лучи переливались множеством цветов спектра.

Для животных этой планеты – высокоразвитых, важных для бессмертного врага – силовое оружие будет чем-то вроде шагов во тьме. Услышав, они